Искусство | Знаменитости | Путешествия | Рецепты | Советы хозяйке | Дети

Виктор Гюго и Джульетта Друэ


articles: art0108.pngЛитераторы — это пленники вдохновения. В своих избранницах они упорно хотят видеть неземных созданий, единомышленниц и античных богинь, и романтически страдают, обнаруживая в них всего лишь женщин. Не был исключением из правила и великий французский писатель Виктор Гюго.

Первое сильное чувство Гюго испытал будучи еще под­ростком, когда по уши влюбился в соседскую дочку, Адель Фуше — буржуазную и благопристойную девицу из весьма состоятельного семейства. Однажды, сидя под высокими каштанами, молодые люди признались друг другу в той вечной любви, которую так охотно описывали поэты-сен­тименталисты. Как говорил сам Виктор, «сердечная склон­ность обратилась в неодолимое пламя». Зимой 1820 года между влюбленными завязалась страстная переписка, ко­торая привела к обоюдному желанию пожениться. Семья Фуше была не прочь породниться с сыном генерала напо­леоновской империи, но мать Виктора видела в этом бра­ке опасность для будущей карьеры своего любимца. Раз­рыв стал неизбежен — между влюбленными пролегла горькая полоса молчания.

Через год Гюго вновь встретился с Аделью Фуше, и преж­нее чувство вспыхнуло с новой силой. Развязка романа произошла неожиданно. В июне 1821 года скончалась мать Виктора. После того как были исполнены все горестные обязанности, у влюбленных появилась возможность поду­мать о своем будущем. Вскоре они получили согласие ро­дителей Адели на помолвку, а в октябре 1822-го в соборе Сен-Сюльпис состоялось их бракосочетание. Адель Гюго-Фуше стала первой и последней законной супругой вели­кого литератора, матерью пятерых его детей, в том числе любимой дочери Леопольдины. «Важнее всего на свете, важнее дочери, важнее Бога — твоя любовь», — говорил Гюго, однако эти его слова были уже обращены не к жене, а к любовнице — очаровательной актрисе Джульетте Друэ. Что же заставило счастливого мужа Адели Фуше обзавес­тись любовницей?

Слава пришла к Виктору Гюго так рано, как редко при­ходит к поэтам и мечтателям. Он намеревался устроить революцию «во французской музе», и ему это удалось. Его поэтические сборники и драмы — «Оды и баллады», «Кром­вель», «Восточные мотивы» — поражали современников виртуозностью, мастерством, богатством поэтических нахо­док. Если и было время, когда Гюго казался самым счастли­вым человеком на свете, то именно в конце 1820-х годов. Семейная жизнь была преисполнена любви и обожания, у супругов Гюго росли уже двое детей, издатели хорошо пла­тили за книги. А просторный особняк, снятый отцом се­мейства, оказался «поистине обителью поэта, притаившейся в конце тенистой аллеи, за которой зеленел романтиче­ский сад с очаровательным прудом и деревенским мости­ком».

Единственное, что печалило Гюго в то благополучное время, — странные отношения его Адели с поэтом и дру­гом семьи Сент-Бёвом. Оказалось, что Сент-Бёв был бе­зумно влюблен в жену Гюго, а возможно, и завидовал его славе. А завидовать было чему. С появлением «Эрнани» «Собора Парижской Богоматери», сборника стихов «Осен­ние листья» Виктор, бесспорно, стал первым, что не до­ставляло особой радости другим литераторам. Он прекрас­но понимал душевное состояние друга, но в данной ситуации это служило слабым утешением. Вскоре Гюго стало известно, что банальная история, случающаяся со мно­гими мужьями, произошла теперь и с ним: жена всерьез увлеклась Сент-Бёвом.

Тонкая и ранимая натура творца не позволяла Виктору смириться с предательством близкого человека. Он тяжело переживал измену жены с другом, и только литература спасала его. Именно в этот сложный период писателя в его жизни и появилась Джульетта Друэ. Судьба свела бу­дущих любовников в одном из парижских театров, где Гюго работал над постановкой своей новой пьесы «Лукреция Боржиа». Небольшую роль принцессы Негрони в спектак­ле должна была играть одна из самых блистательных кра­савиц Парижа того времени — Жюльетт Друэ. Очарован­ный красотой и манерами молодой актрисы, мэтр не смог сдержать своих чувств. Его страдающая душа жаждала уте­шения. Через четыре дня после премьеры они бросились друг другу в объятия.

Много лет спустя в письме к Джульетте Гюго признал­ся, что в тот момент она буквально вернула его к жизни: «У меня два дня рождения, оба в феврале. В первый раз, появившись на свет 28 февраля 1802 года, я был в руках моей матери, во второй раз я возродился в твоих объятиях, благодаря твоей любви, 16 февраля 1833 года. Первое рож­дение дало мне жизнь, второе дало мне страсть». Их связь длилась целых полвека. И в кого бы потом ни влюблялся Гюго, он всегда возвращался к Джульетте, ставшей ему и любовницей, и другом. При этом он сумел сохранить теп­лые отношения с Аделью и дружбу со своими детьми.

Настоящая фамилия Джульетты — Говен. Ее родители умерли, когда она была еще младенцем. Заботу о ребенке взял на себя дядя, чье имя — Друэ — и стало впослед­ствии ее сценическим псевдонимом. Воспитывалась де­вочка в католическом пансионе, где получила неплохое по тем временам образование. Со временем Джульетта пришла к мнению, что девушка, вышедшая из низов, может обратить на себя внимание не только красивой внешностью, но и образованностью. Поэтому она много читала и к моменту окончания обучения уже знала, чего хочет от жизни.
Оказавшись за воротами пансиона, Джульетта решила, что непременно станет актрисой. В то время это была не столько профессия, сколько образ жизни. Представитель­ницы ее должны были уметь красиво одеваться, тратить деньги, брать кредиты, делать долги и тонко играть на чув­ствах богатых мужчин, которые бы все это оплачивали. Джульетте, с ее врожденным чувством юмора и элегант­ной внешностью, все это удавалось без особого труда. Она никогда не скрывала своего простого происхождения, на­оборот, подчеркивала его и кокетливо использовала в сво­их отношениях с мужчинами. Поэтому у нее никогда не было проблем с деньгами: всегда находился кто-то, кто мог бы за нее заплатить. Работа в театре на первых порах тоже приносила определенный доход, но Друэ была доста­точно умна, чтобы понимать, что так не может продол­жаться всю жизнь, ведь молодость не вечна.

К моменту знакомства с Гюго Джульетте исполнилось уже 26 лет. Она привыкла к тому, что знакомые мужчины были в восторге от ее жгучего темперамента и импульсив­ности. Каких взглядов на жизнь придерживалась Друэ, можно судить по ее знаменитому высказыванию: «Жен­щина, у которой всего один любовник, — ангел, у которой два любовника, — чудовище. Женщина, у которой три любовника, — настоящая женщина». За время жизни в Па­риже Друэ стала типичной куртизанкой, жившей за счет своих богатых обожателей. Среди ее любовников был зна­менитый французский скульптор Д. Прадье, для которого вначале она служила моделью, а через два года стала мате­рью его ребенка. Джульетта покорила Прадье своей не­подражаемой улыбкой. В такие минуты она превращалась в ребенка, ее лицо излучало наивность и чистоту. Именно эта улыбка и свела с ума великого Гюго.

Очень скоро Виктор понял, что посредственная актри­са Друэ может быть чудесной любовницей и все понимаю­щей подругой. Она не настаивала на разводе, а требовала только любви. Недавняя натурщица была женщиной не только очень красивой, но и очень чувственной. Нескры­ваемое равнодушие супруги писателя к «радостям любви» не выдерживало никакого сравнения с веселой вседозво­ленностью молодой подруги. Гюго снял для нее жилье оплачивал все расходы, а взамен требовал безоговорочно­го послушания. Ради него Друэ покинула театральную сце­ну, отказалась от светской жизни и своих многочисленных поклонников, превратившись в «тень гения». Это была его Муза, вдохновлявшая на творческие подвиги.

Страстные чувства к Джульетте проявились в поэтиче­ской лирике Гюго, которая приобрела в ту пору очень лич­ностный характер. Он воспевал обычные радости семей­ной жизни, домашнего очага, красоту природы, величие любви, счастье иметь детей. Эти темы впервые появились в его творчестве именно теперь, ранее он интересовался только средневековой историей и междоусобными войнами.

Летом 1834 года Гюго, соблюдая светские приличия, отдыхал с семьей в провинции. Но он не представлял уже себе жизни без Джульетты, поэтому она жила рядом, в нескольких километрах. Любовники часто уединялись вдали от любопытных глаз, а когда встреча была невозможна — обменивались нежными письмами.

Почтовым ящиком служил старый каштан. «Да, я пишу тебе! И как я могу не писать тебе... И что будет со мной ночью, если я не напишу тебе этим вечером?.. Моя Джу­льетта, я люблю тебя. Ты одна можешь решить судьбу моей жизни или моей смерти. Люби меня, вычеркни из своего сердца все, что не связано с любовью, чтобы оно стало таким же, как и мое. Я никогда не любил тебя более, чем вчера, и это правда... Прости меня. Я был презренным и чудовищным безумцем, потерявшим голову от ревности и любви. Не знаю, что я делал, но знаю, что я тебя лю­бил...» — писал любовнице Гюго. Ответы Джульетты столь же страстны: «Я люблю тебя, я люблю тебя, мой Виктор; я не могу не повторять этого снова и снова, и как сложно объяснить то, что я чувствую. Я вижу тебя во всем пре­красном, что меня окружает... Но ты еще совершеннее... Ты не просто солнечный спектр с семью яркими лучами, ты само солнце, которое освещает, греет и возрождает жизнь. Это все ты, а я — я смиренная женщина, которая обожает тебя. Жюльетт».

Адель, официально оставаясь мадам Гюго, закрывала глаза на «шалости» мужа. Казалось, чисто номинальные отношения устраивали их обоих, к тому же любовница не требовала развода. Она просто стала спутницей жизни зна­менитого литератора и вдохновительницей его творче­ства. Друэ жила в уединении, занимаясь обработкой руко­писей, и первой узнавала обо всех новых творениях своего гениального любовника. Дом она покидала только летом, время совместных путешествий по Европе. Гюго, ввиду большой занятости, не мог навещать ее каждый день, но всегда присылал записки. Со временем отлучки становились рее продолжительней, все чаще письма заменяли встречи: «Ты самый великий, самый прекрасный... Любимый, про­сти мне мою безмерную любовь к тебе... Видеть тебя — зна­чит жить; слышать тебя — значит мыслить; целовать тебя — значит возноситься к небесам... Здравствуй, мой возлюб­ленный, здравствуй... Как ты себя чувствуешь нынче утром? Я же могу только одно: благословлять тебя, востор­гаться тобой и любить тебя всей душою...»

Яркая личность и слава Гюго, словно своеобразный нектар, привлекали парижанок, и писатель всегда был окру­жен толпами поклонниц. Частенько он увлекался той или иной молоденькой почитательницей его таланта. Этой при­вычке он не изменил до глубокой старости. Бывало и так, что, увлекшись очередной женщиной, Гюго среди утрен­ней почты искал конверт, надписанный вовсе не рукой стареющей Джульетты. Ее письма оставались непрочитан­ными. Последние записи о его «подвигах» в возрасте 83 лет встречаются в дневнике писателя за четыре месяца до его кончины.

Случались и курьезы. Одно время дамой его сердца была молодая блондинка Леони д'Онэ, жена придворного худож­ника Огюста Биара. Однажды по просьбе мужа, подозревав­шего измену, в укромную квартирку Гюго, предназначавшу­юся для тайных свиданий, нагрянула полиция и застала любовников «за интимным разговором». В то время во Фран­ции адюльтер сурово карался. Леони была арестована, а Гюго отпущен, поскольку, будучи пэром, он имел статус непри­косновенности. Над этой комичной ситуацией немало поиз­девались газеты: любовница оказалась за решеткой, а ее со­блазнитель остался на свободе. Дело дошло до короля. Тот посоветовал писателю уехать на время из Парижа. Но Вик­тор предпочел спрятаться у верной Джульетты.

И все же, несмотря на все свои романы, лишь Джуль­етту Гюго всегда называл своей «истинной женой». Это она поддержала писателя в сентябре 1843 года, когда его любимая дочь Леопольдина утонула вместе со своим му­жем Шарлем Вакери, катаясь в лодке по Сене. Гюго с Друэ совершал тогда трехнедельное путешествие по Испании и узнал о трагедии из случайно попавшейся на глаза газеты. Горе его было бесконечным, но Джульетта была рядом, и постепенно боль утраты притупилась.

В 1848 году в связи с избранием Гюго депутатом Пари­жа началась его политическая карьера. Сначала писателю удавалось удачно лавировать между республиканцами и монархистами, но когда нужно было принять судьбоносное решение, он отказался поддержать кандидатуру будущего короля, Наполеона III, племянника великого Бонапарта и героя его будущего сатирического памфлета «Наполеон-малый». Это стоило писателю двадцати лет жизни вдали от родины.

После государственного переворота 1851 года Виктор узнал, что его голова оценена в 25 тысяч франков, а позд­нее Бонапарт дал понять, что «изменника» могут «случай­но» убить на месте в случае поимки. Некоторое время Гюго жил на нелегальном положении, а 11 декабря с добытым Джульеттой Друэ фальшивым паспортом спешно покинул Париж и направился в Брюссель. Джульетта в очередной раз простила своему любовнику многочисленные измены и тайно последовала за ним сначала в Бельгию, а затем в Англию. В такие минуты именно для нее писал Виктор Гюго стихи, в которых старался определить, чем стала их любовь за это время:

Два сердца любящих теперь слились в одно.
Воспоминания сплотили нас давно,
Отныне нам не жить отдельно друг от друга.
(Ведь так, Джульетта, так?) О, милая подруга,
И вечера покой, и луч веселый дня,
И дружба, и любовь ты все, все для меня!

За границей Гюго стал символом интеллектуального со­противления наполеоновской диктатуре. Декретом от 9 ян­варя 1852 года он был объявлен «писателем в изгнании». Но благодаря влиятельным связям жене Гюго удалось до­биться сохранения за ним авторских прав и жалованья ака­демика, однако помешать распродаже с торгов движимого имущества Адель не смогла. Для Виктора и Джульетты на­чалось пятилетнее существование на съемных квартирах, которое окончилось, лишь когда писатель приобрел виллу на острове Гернси.

Но туда к изгнаннику приехали мадам Гюго с дочерью Аделью, старший сын Шарль а чуть позже, после выхода из тюрьмы, к семье присоединился второй сын писате­ля — Франсуа Виктор. Здесь, как и в Париже, Гюго жил, подчиняясь строгой дисциплине. Вставал он очень рано, обливался холодной водой, а после завтрака, состоявшего из двух яиц и черного кофе, каждый день совершал не­обычный ритуал: посылал воздушные поцелуи в направле­нии соседнего дома, где жила Джульетта Друэ, и в знак того, что ночь прошла хорошо, вывешивал на перилах бал­кона белую салфетку. Затем Гюго работал до полудня, а после второго завтрака встречался с Джульеттой, и они вместе отправлялись на прогулку по живописным местам острова. Можно сказать, что писатель был вполне доволен жизнью в изгнании.

В отличие от Гюго, его близким не нравилось уеди­ненное существование на острове. И хотя в течение трех лет родные полностью разделяли судьбу писателя, дава­лось им это нелегко. Гернсийское общество не захотело принимать изгнанников в свои ряды. Вскоре сын Шарль сообщил отцу, что решил покинуть остров и не играть более «комедию ссылки». Мадам Гюго последовала за ним и поселилась в Брюсселе. Вслед за этим на писателя обрушилась новая беда: неврастения его дочери Адели прогрессирует и переходит в безумие. Она убегает из дома, преследуя молодого англичанина, лейтенанта Пинсона, в полной уверенности, что тот должен на ней жениться. Следы ее теряются в Канаде. (И только в 1872 году Адель в совершенно невменяемом состоянии привозят на родину и помещают в лечебницу, где она и находилась до самой смерти.)

Писатель мужественно переносил все удары, ниспо­сланные судьбой. В письме в Париж 22 февраля 1852 года Гюго пишет: «Надо достойно пройти парадом, который может окончиться быстро, но может быть и долгим». Все это время преданная Джульетта была рядом с ним. Из любовницы она превратилась в единомышленника, секре­таря и архивариуса. Связь любовников стала настолько тесной, что даже Адель перед своей смертью просила про­щения у мужа и у Джульетты. За месяц до кончины, летом 1868-го, она разрешила подруге Виктора войти в круг их семьи, смирившись с его неотделимой «тенью».

Через три года после смерти жены 70-летний Гюго вме­сте со своей верной подругой вернулся на родину. Фран­ция встретила его восторженно, окружив прославленного писателя почитанием, любовью и восхищением. Джульет­та по праву разделила с ним эти почести. Впрочем, теперь это было для нее не столь важно. Она прожила со своим кумиром почти целую жизнь в качестве любовницы и дав­но свыклась со своим положением, не претендуя на боль­шее. Тем более, что свои привычки в отношении противо­положного пола престарелый Фавн никогда не оставлял. Как писал его биограф Андре Моруа: «До конца жизни в нем не угасала требовательная, неутолимая мужская сила... В своей записной книжке, начатой 1 января 1885 года (в год его смерти), Гюго еще отметил восемь любовных свида­ний, и последнее произошло 5 апреля».

Последние годы жизни великого писателя прошли в ат­мосфере всеобщего почитания и материального благополу­чия благодаря бесконечным переизданиям всемирноизвестных романов. В январе 1876-го его избрали в Сенат, однако возраст брал свое. Летом 1878 года у Гюго произошло крово­излияние в мозг, от которого он вскоре оправился, но после этого практически ничего не написал. Теперь большую часть времени он проводил дома, принимая знатных иностранцев, желающих посмотреть на знаменитость. И тем не менее умудрился-таки соблазнить замужнюю Жюдит Мендес, 22-летнюю дочь писателя Теофиля Готье.

28 февраля 1882 года Гюго отметил свое восьмидесяти­летие. В этот день мимо дома французского гения на про­спекте Эйлау прошло более 500 тысяч человек, приветствуя его, а вечером состоялось сотое представление драмы «Эрнани», в котором роль доньи Соль играла знаменитая Сара Бернар. (Кстати, ее, похоже, не без оснований тоже счи­тали любовницей Виктора.)

А его верная подруга Джульетта Друэ теперь почти не расставалась со своим любимым. Вместе с тем они сохра­нили привычку по всякому поводу посылать друг другу письма. Зимой 1883 года, поздравляя спутника жизни с Новым годом, Джульетта писала: «Обожаемый мой, не знаю, где я буду в этот день в следующем году, но я счаст­лива и горда выразить тебе мою признательность лишь этими словами: "Я люблю тебя"». Это было последнее из |5 тысяч писем, написанных ими за полвека любовных отношений. В мае того же года Джульетты не стало — она скончалась от рака. В последние дни Гюго успел подарить подруге свою фотографию с дарственной надписью: «50 лет любви. Это лучший из браков».

Писатель был раздавлен горем, у него не нашлось сил даже присутствовать на похоронах своей Джульетты. Жизнь потеряла смысл, ведь вместе с Друэ ушло все его прошлое. Ее красота и память о счастливых днях, проведенных вме­сте, теперь представлялись ему сказкой.

Смерть унесла и обоих сыновей Гюго. На старости лет не остался одиноким дедом двоих внуков — Жоржа и Жан­ны. Оказавшись в одиночестве, Виктор Гюго практически ничего больше не написал. В его записной книжке были найдены лишь грустные слова: «Скоро я перестану засло­нять горизонт».

Великий французский писатель, вождь и теоретик фран­цузского романтизма умер 22 мая 1885 года. По роковому стечению обстоятельств это произошло в день именин его верной подруги — Джульетты Друэ.

© Все права защищены.

Читайте также:

Если Вам нравится, поделитесь с друзьями:



ВходРегистрация