Искусство | Знаменитости | Путешествия | Рецепты | Советы хозяйке | Дети

Клод Дебюсси и Эмма Бардак


articles: art0110.pngОн подарил ей «Остров радости» – одно из самых замечательных, лучисто-необыкновенных своих произведений. Она ему – прелестную долгожданную дочь и тепло домашнего очага, который на их «острове радости» никогда не затухал. В те минуты, когда она твердила, будто ее муж любит только музыку, гениальный композитор отвечал, что в данном случае ревновать следовало бы музыке...

Подумать только, Клод с Эммой могли и не встретиться, а встретившись, пройти мимо, не распознать звучавшей в сердце нотки. Ведь ко времени их знакомства и он и она уже были связаны брачными узами. Дебюсси, еще не признан­ный композитор, был женат на прелестной молодой девуш­ке Розалии Тексье, которая без памяти любила супруга, вни­мала каждому его слову и боготворила каждую мелодию, придуманную им. Эмма была замужем за преуспевающим парижским банкиром, Сигизмундом Бардаком. Их семей­ный союз казался прочным, хотя романтика и страсть давно покинули эту обитель. Клод жил на средства своей жены, поскольку музыка тогда не приносила ему почти никакого дохода. Эмма же ни в чем себе не отказывала, ибо ее семья прочно стояла на ногах. Она блистала в высшем обществе, посещала модные салоны... Что мог дать ей, привыкшей к роскошной жизни, безвестный музыкант, что она могла най­ти в нем? Клод подарил ей музыку... И себя, растворенного в этих чарующих звуках. И летящее нежное чувство, достиг­шее самых запредельных высот...

Дебюсси и Эмма обратили внимание друг на друга где-то в 1903-м — начале 1904 года, когда Клод посетил Сигизмунда Бардака с деловым визитом. Предстоял сложный разговор о музыкальных перспективах сына банкира. Диа­лога не получилось, и композитору, так и не сумевшему доказать, что способность писать музыку дается только от Бога, пришлось откланяться. (Эмма, конечно же, была в курсе происходящего, но молча разделяла позицию ком­позитора.) Этот инцидент еще больше сгустил темные кра­ски того периода жизни Дебюсси. Основной причиной его плохого настроения стала многострадальная опера «Пелеас и Мелисанда», точнее не сама опера, а подбор главной героини. Директор театральной труппы настойчиво пред­лагал на главную роль свою протеже, с чем принципиаль­ный Дебюсси никак не мог согласиться... Это было при­чиной головной боли композитора и его испорченного Настроения. Клоду казалось, что никто его не понимает. Не ладилось буквально все. Иногда не хотелось жить. Не помогали даже уютные кафе с ароматом любимого кофе и преданные друзья, которые, к счастью, у него были...

Уходя из дома упрямого у не слишком корректного бан­кира, композитор был обуреваем темными мыслями. Сред­них способностей ребенок и отец, решивший, что во власти педагога научить сочинять музыку... Да еще эта псевдо­прима... Нервы были на пределе. Даже красавица-жена, наверное, не смогла бы утешить своего ненаглядного. Он обрадовался, что ее не было дома: Розалия (Лили, как на­зывали ее все близкие) осталась ночевать в ателье, где работала не покладая рук. Клоду с его мрачными мыслями никто не был нужен в тот момент... Или нет, именно в тот момент ему вдруг стал нужен кто-то, о ком он прежде и не думал. И кому очень был нужен он сам.

Придя домой, композитор совершенно неожиданно для себя обнаружил корзину роскошных роз. Благоухающие лепестки скрывали в своих недрах... записку от Эммы Бардак — ничего особенного, простое пожелание, выражение  признательности за творчество... Однако между строк в нем прочитывалось, буквально кричало признание — чистей­шей воды признание в том, что она готова променять деньги на музыку. У композитора тут же поднялось настроение — в мгновение ока перейдя из минорного лада в мажорный, как будто и не было вовсе никаких проблем. А еще гово­рят, что первый шаг должен делать мужчина...

Дебюсси был очень восприимчивым человеком. И это, кстати, как и некая таинственность и романтичность его облика, привлекало к нему многих представительниц сла­бого пола. Нельзя сказать, что он не пользовался этим, женщин всегда у него было много...

И в данном случае чрезвычайная восприимчивость и тонкость творческой натуры сыграли свою роль. Клод не мог не отметить столь изящный и в то же время смелый знак внимания, ему захотелось как можно скорее увидеть эту удивительную женщину — она ему и раньше казалась приятной, а теперь он просто обязан был с ней погово­рить. Алхимия любви — странная штука, до сих пор не­разгаданная... Поэтому трудно сказать, вспыхнуло ли сразу чувство к Эмме или в первый момент главным фактором, побудившим его назначить встречу, была обычная признательность. Так или иначе, долго ждать не пришлось. Хватило нескольких пылких взглядов и прикосновений, чтобы Клод почувствовал зарождение новой любви, кото­рая, как снежный ком, росла и все сметала на своем пути. И для нее абсолютно не важны были те нежные чувства, которые Дебюсси совсем недавно испытывал к своей за­ботливой жене, благодарность ей за все смета любовь пол­ностью завладела им. И   Клод не мог ей сопротивляться. Впрочем, Эмма тоже не могла...

Прошло совсем немного времени, и они стали, нераз­лучны. Клод забывал о любящей Лили, Эмма — об устав­шем муже. Правда, знакомые не всегда могли понять Де­бюсси, ведь Эмма была старше его, да к тому же явно проигрывала миловидной Лили в изяществе и красоте. Но для Клода совершенство оказалось именно таким — та­ким, как Эмма.

Бывало, Клод опаздывал на их каждодневные свидания в одном из самых романтических мест Парижа — Булонском лесу. Но Эмма, терпеливо ждала, зная, что он не за­был, что придет, что сейчас, вероятно, в порыве вдохнове­ния дописывает очередной чудесный романс, чтобы подарить его ей. И точно, вроде бы из ниоткуда вдруг по­являлся Клод, загадочно улыбаясь и протягивая возлюб­ленной ноты — новый маленький шедевр, еще один гимн их Неожиданной любви. К каждому свиданию он писал Ирманс или небольшую фортепьянную пьесу. В период этих «булонских встреч» музы никогда не отказывали Клоду, у него тогда все получалось... Хотелось творить и быть лю­бимым.

Эмма прекрасно понимала, что эти романсы — только для нее. Она обожала и ценила такие нематериальные по­дарки (хотя Клод нередко приносил ей милые букеты про­стых цветов, которые казались ей прекрасней любых рос­кошных орхидей). Эмма была неплохой певицей, тут же принималась петь новый романс, и Клод имел возмож­ность насладиться ее милым голосом. Ему льстило, что она в восторге от его сочинений, и нравилось, что она безупречно попадает в ноты. Для его музыкальных ушей это было немаловажно. Может, выглядели они и стран­но — мрачноватый с огненным взором Клод и веселая Эм­ма, распевающая романсы, — но в этом лесу они были счастливы. Однако вечно так продолжаться не могло. Это хорошо понимали оба. Тем более, что им хотелось все вре­мя проводить вместе, а не выкраивать на свидания редкие свободные часы. Им надоело прятаться от посторонних глаз (хотя шила в мешке не утаишь, и многие их знакомые эту связь уже заметили). Надоело жить порознь. Им хоте­лось быть вместе. Наперекор всему.

Летом 1904 года Эмма и Клод, будучи все еще связан­ными узами брака, отправились в свое первое романтиче­ское путешествие. Остров Джерси, что на Ла-Манше, стал для них настоящим «островом радости». Тут не было ни забот, ни проблем. Только любовь и музыка. Любовь вита­ла в воздухе и просилась на нотный стан. Дебюсси не мог отказать ей. Тем более, что радом под рукой был прекрас­ный инструмент. Эмма распорядилась, чтобы рояль, кото­рый она сразу приметила в вестибюле гостиницы, пере­ехал к ним в номер. Так родился «Остров радости» — лирический и трогательный подарок композитора своей возлюбленной.

Говорят, что с этой поездкой вообще приключилась нео­быкновенная история. Вроде бы Эмма собиралась ехать отдыхать с друзьями. И вовсе не на остров Джерси, а в другое место. А Клод догнал ее и похитил из веселой ком­пании... По крайней мере, он способен был на это.

«Остров радости» остался в музыке навеки, однако веч­но беззаботное счастье на Джерси продолжаться не могло. Пришлось возвращаться в Париж, промозглый и ветре­ный, который контрастировал с «островом радости» не только погодой — тут изменилось и душевное состояние влюбленных. В Париже они оба как-то помрачнели. Было понятно: предстоит нелегкое объяснение с законными вто­рыми половинами.

Надо сказать, что Эмме объяснение удалось лучше, чем Клоду. Оно прошло достаточно спокойно и практически безболезненно. То ли Сигизмунд был сдержаннее (просто молча принял к сведению информацию о новой любви жены и о предстоящем разводе), то ли это не причинило ему больших страданий (вскоре выяснилось, что он уже нашел даму сердца).

Совсем другая ситуация была у Дебюсси. Лили не вы­держала расставания. У нее был только один рыцарь серд­ца — ее муж. Все четыре года семейной жизни она души в нем не чаяла, была бесконечно ему преданна, но Клод не смог противостоять новому чувству. (Примечательно, что до женитьбы на Лили Дебюсси жил с ее подругой, кото­рая, на свою беду, познакомила их.) Летним днем он ушел к Эмме, и они стали жить вместе. А в октябре Лили реши­ла покончить жизнь самоубийством — две пули пронзили ее грудь. В больницу ее доставил сам Дебюсси — перед таким решительным шагом Лили послала ему записку, где сообщала о своем решении свести счеты с жизнью. Пре­дотвратить этот поступок Клод не смог, зато, как оказа­лось, смог спасти ей жизнь, вовремя доставив в больницу. Лили выздоравливала очень долго, понадобилось несколько месяцев, чтобы она окрепла и встала на ноги. Одна пуля так и осталась в ее груди — вечным напоминаем о любви... В биографии Дебюсси это была уже вторая женщина, пы­тавшаяся убить свою любовь к нему при помощи пистоле­та. Первой была Габриэль Дюпон — та самая подруга Лили, у которой ей удалось увести Клода. Но такими методами удержать его было невозможно.

Между тем Лили, лежа на больничной койке, все еще оставалась женой Дебюсси и категорически не хотела да­вать ему развод. А он даже после попытки ее самоубийства не вернулся к ней, оставаясь с Эммой. Один Бог знает, как им удалось пережить этот период, когда Лили болела и приходила в себя. Тем более, что обо всем узнала обще­ственность, которая в большинстве своем приняла сторо­ну обиженной жены. Но были и такие, кто, несмотря ни на что, поддерживал Дебюсси. Ему помогли купить квар­тиру в счет будущих гонораров, где они с Эммой и посели­лись.

Трудный 1904 год все-таки подошел к концу, а 1905-й ознаменовался разводами. Лили пришлось отпустить сво­его возлюбленного, как тяжело ей ни было. Эмма получила от Сигизмунда хорошие алименты и стала вполне обеспе­ченной женщиной. Это послужило поводом для разгово­ров, что Клод женился на деньгах. Но влюбленные не слу­шали, что о них говорили...

В начале 1905 года Эмма сообщила Клоду самое радост­ное известие в его жизни — у них будет ребенок. Компо­зитор был безмерно счастлив, ведь, несмотря на много­численные увлечения, детей у него не было. Влюбленная пара уехала в Англию, где композитор много работал, а Эмма была погружена в свои заботы. Когда время радост­ного события приблизилось, будущие родители отправи­лись в городок Истборн, на морское побережье. Именно тут осенью 1905 года родилась прелестная девочка, имя которой вобрало в себя имена родителей, — Клод Эмма в семье ее называли Шушу и безмерно любили — как иде­альное воплощение их любви.

С появлением Шушу развеялись последние сомнения Эммы — до этого она, бывало, думала, что романтичный Клод любит не ее, такую как она есть, из крови и плоти, а какой-то эфемерный идеал. Она временами даже сомнева­лась: может ли такой романтик любить обыкновенного человека? Шушу доказала всем, что может. И Эмма с удо­вольствием стала замечать, что и к ней Клод стал отно­ситься еще более трепетно и нежно, чем раньше.

Ко времени появления ребенка Клод и Эмма все еще не состояли в официальном браке. Свои отношения они узаконили только в 1908 году. Примерно в это же время им удалось купить особняк возле их романтического места первых свиданий — неподалеку от Булонского леса, кото­рый помнил их встречи, трепет, волнение, пение роман­сов... Они помнили себя на этих свиданиях. Хотя робость и легкая боязнь, присущие им в то время, прошли, насто­ящее чувство осталось и окрепло. Клод и Эмма, теперь законные супруги, нередко выходили на прогулки, вспо­миная прошлое, наслаждаясь настоящим...

Впервые в жизни у Клода появилось престижное жи­лье — с хорошей мебелью, картинами, обстановкой, свиде­тельствовавшей о том, что тут живет культурная, интел­лигентная семья. Это было их роскошное, утонченное гнездышко. Сигизмунд Бардак выплачивал бывшей жене хорошие алименты, а Дебюсси удавалось получать при­личные гонорары за свои произведения. Эмма проявила себя как умная и заботливая жена. С ней Клоду было спокойно и комфортно — видимо, ему раньше этого так не хватало...

Кроме того, Эмма старалась всячески принимать уча­стие в карьере мужа, причем делала она это тактично и незаметно. В этом роскошном (по крайней мере, по сравнению с былыми адресами композитора) особняке Дебюсси время от времени собирал друзей и знакомых, устраивал что-то вроде творческих вечеров. Надо ли го­ворить, что благодаря Эмме там всегда появлялись нуж­ные люди? А ее «случайная» просьба сыграть новое про­изведение нередко становилась для этого произведения судьбоносной. Жена всегда была как бы в тени своего талантливого мужа, но такая роль ничуть не смущала ее, как не смущали и разговоры о неравности брака — материальном или возрастном... Ей нравилось находиться рядом с этим человеком, растить его ребенка, помогать ему во всем. Она была нужной, понятой и любимой — и в этом состояло ее счастье.

Правда, Эмма нередко ревновала своего Клода к музы­ке, к его музыке, наедине с которой он проводил больше времени, чем с ней. Дебюсси на самом деле всегда очень много работал — и дома, и на отдыхе. Кроме того, он ез­дил с концертами в разные страны, выступал и как дири­жер, и как пианист. Эмма с маленькой дочерью далеко не всегда могла самоотверженно следовать за ним, как бы ей этого ни хотелось.

Дебюсси старался поддерживать огонь любви, поддер­живать гармонию отношений. Ведь он был счастлив. Осо­бенно радовался он дочери. Шушу еще больше сблизила Клода и Эмму. Говорят, он мог подолгу сидеть у ее кро­ватки, а игры с ней были обязательной частью его жизни. В такие моменты, возможно, у него и рождалась музыка, музыка для Шушу, для детей.

На трехлетие дочери окрыленный любовью отец пода­рил ей свою музыку, как когда-то дарил ее матери. По­дарок назывался «Детский уголок». Шушу, которая с пе­ленок вслушивалась в звуки рояля, была счастлива. Радовалась и мама. Теперь они втроем жили на своем «острове радости». Разлуки только усиливали радость встреч. «Детский уголок» имел успех не только у двух любимых женщин (так Дебюсси называл жену и дочь), но и у публики.

Разумеется, композитор не хотел сидеть на шее у жены и ради своей семьи совершил концертное турне по Европе в качестве дирижера своих произведений. Ему рукоплес­кали Австрия, Венгрия, Италия.

В 1913 году Клод Дебюсси посетил Россию. О своих любимых женщинах он не забывал ни на секунду. Эмма терзалась, ей было очень тяжело, она пыталась даже об­винить возлюбленного в измене... с музыкой. Он отшу­чивался, посылал милые, трепетные письма, пронизан­ные искренней любовью и болью разлуки. «Поезда не ходят быстро. С нетерпением целую» — такую трогатель­ную телеграмму Клод отправил с одного из вокзалов Эмма не устраивала истерик — она вообще была умной женщиной. Ей удавалось все сглаживать. Она была хорошей хозяйкой, хорошей матерью и женой. На ней держалось все. Ведь не каждая женщина, даже искренне любящая, смогла бы вынести все «прелести» жизни с импульсивным творческим человеком (а эти «прелести» есть всегда). Она уравновешивала все, за это он ее лю­бил. И пусть кто-то говорил, что она не слишком краси­ва, что Клод мог найти первую красавицу. Для него важно было совсем не это...

В 1914 году у Дебюсси обнаружили рак. Операция, про­веденная в том же году, только на время приостановила болезнь. Эмма поддерживала его, как могла.

Когда врачи объявили страшный диагноз и сказали о неутешительных перспективах, труднее всего пришлось, быть может, именно Эмме. В этой ситуации она не имела права быть слабой, не могла показывать своего подавлен­ного состояния, чтобы не усугубить и так плохое самочув­ствие мужа. Ей нелегко было нести на своих плечах такой груз, но она не подавала виду — всегда была доброй, лас­ковой и заботливой. Когда она находилась рядом, Клоду казалось, что боль утихала, и его мысли становились яс­нее. Но сотворить чудо ей не было дано. Болезнь наступа­ла. Эмма смогла скрасить последние дни Клода, но не ос­тановить болезнь.

Она поддерживала его морально, когда он, больной, еле держась на ногах, выходил на сцену. Она смирилась с та­ким влечением к работе, уже не ревновала к музыке, ре­шила не запрещать выступать на концертах, поскольку знала и чувствовала: там, у рояля, во власти музыки, боль немного отступала, она понимала, как ему это нужно, и не могла лишить его такой радости в жизни.

В 1917 году Дебюсси в последний раз предстал перед публикой как блестящий пианист. Превозмогая боль, он выходил на сцену, садился за рояль и, казалось, забывал обо всем... Эмма страдала. Все уже понимали, что долго так продолжаться не может. Но она хорошо держалась рядом с ним, помогала и ухаживала. А плакала тайком, наедине с собой.

В марте 1925 года Клод Дебюсси умер, унеся с собой любовь к своим женщинам и к музыке. Он навсегда остался в сердце Эммы, подарив ей самые счастливые годы жизни. А его подарок — «Остров радости», — как и мно­гие другие произведения, навсегда остался в музыке. Эмма сохранила письма и телеграммы любимого. Они были об­разцом чистого и светлого чувства. Так же как и его музы­ка — образцом всего чистого и светлого.

© Все права защищены.

Читайте также:

Если Вам нравится, поделитесь с друзьями:



ВходРегистрация