Искусство | Знаменитости | Путешествия | Рецепты | Советы хозяйке | Дети

Всеволод Мейерхольд и Зинаида Райх


Всеволод Мейерхольд и Зинаида РайхВсеволод Мейерхольд – великий режиссер, новатор, реформатор сцены – до конца своих дней был предан единственной женщине, актрисе, которую сам же и создал, – Зинаиде Николаевне Райх. Их путь друг к другу был сложным, но это был путь выдающихся творческих личностей, а в такой ситуации вряд ли можно ожидать чего-то другого.

Всеволод Мейерхольд родился 28 января 1874 года в городе Пенза в обрусевшей немецкой семье. Учился в Москве на юридическом факультете, затем поступил на драматиче­ские курсы, был артистом Московского Художественного теат­ра, позже – провинциальным режиссером, работающим по методу Художественного театра. Журналисты называли его декадентом, с ним ссорилась первая актриса Александ­рийского театра Марья Гавриловна Савина – ей очень не нравилось, что директор императорских театров, тончай­ший Владимир Теляковский сделал ставку на молодую ре­жиссуру и взял Мейерхольда в штат. Даже враги признавали его дар, он сделал себе громкое имя, но в основоположни­ки нового театра его вывела Октябрьская социалистиче­ская революция, или, как принято сейчас говорить, октябрьский переворот.

Мейерхольд был человек театра, и действительность у него часто сливалась с игрой, а игра становилась священ­нодействием – так и надо понимать его послеоктябрьские манифесты и фотографии в красноармейской униформе. Он был впечатлителен, желчен, великолепно образован,  склонен к самоанализу и предубеждениям.

Но к человеческим качествам самого Мейерхольда та­кого рода рассуждения не имеют отношения. Истовость и способность идти до конца заставили его в 21 год сменить вероисповедание и из немца и лютеранина Карла Теодора I Казимира Мейергольда превратиться в православного Все­волода Мейерхольда. (Всеволодом звали его юношеского кумира, писателя Гаршина.)

К моменту встречи с Зинаидой Райх, которая стала вторым – вместе со сценой – смыслом его существова­ния, Мейерхольду было уже 47 лет, он был знаменит, женат, имел трех дочерей. Но в Зинаиду Райх Мейер­хольд влюбился страстно, самозабвенно, без памяти. Имея тонкую, интеллигентную и преданную жену, он почувст­вовал потребность в иной женщине, свободной и раскре­пощенной. И такой женщиной оказалась Зинаида Нико­лаевна.

Зинаида Николаевна Райх родилась 21 июня 1894 года в селении Ближние Мельницы близ Одессы в семье обру­севшего немца-железнодорожника. Еще учась в 8-м клас­се она угодила под надзор полиции и была исключена из гимназии за политическую связь с партией эсеров. В от­личие от отца, старого члена РСДРП, юная гимназистка выбрала партию экстремистскую, делавшую ставку на тер­рор. В этом поступке сполна проявился юношеский мак­симализм. В революцию она кинулась очертя голову.

Именно в редакции эсеровской газеты «Дело народа» где Райх служила машинисткой в 1917-м, она страстно увлеклась начинающим поэтом Сергеем Есениным, кото­рый печатался в этой газете. Любовь вспыхнула мгновен­но, и в августе того же года они обвенчались. Более того любовь полностью оттеснила «политику», которую Есенин отнюдь не одобрял. В коротком промежутке между февра­лем и октябрем Райх с той же горячностью, которая вчера еще толкала ее в революцию, теперь отдалась устройству семейного гнезда. Первое время молодожены жили врозь, как бы присматриваясь друг к другу, но вскоре поселились вместе, и Есенин даже потребовал, чтобы Зинаида остави­ла работу. Жили они без особого комфорта, но не бедство­вали и даже принимали гостей. С гордостью Есенин сооб­щал всем и каждому: «У меня есть жена». Даже Блок удивленно отметил в дневнике: «Есенин теперь женат. Привыкает к собственности».

Однако времена были трудные, голодные, о «собствен­ности» не приходилось и мечтать. И посему семейная идил­лия быстро закончилась. На некоторое время молодые суп­руги расстались. Есенин отправился в Константиново, беременная Зинаида Николаевна уехала к своим родите­лям в Орел, где в мае 1918 года родила дочь Татьяну. Спу­стя почти два года появился на свет их второй ребенок – сын Константин. Но семейного гнезда уже не было. Как писала дочь Есенина Татьяна: «Насовсем родители разъеха­лись где-то на рубеже 1919–1920 годов, после чего уже никогда вместе не жили».

Нужна была незаурядная сила духа, чтобы начать жизнь сначала. И Зинаиде Николаевне это удалось. В августе 1920 года она поступила на службу в Наркомпрос – ин­спектором подотдела народных домов, а осенью следую­щего года стала студенткой Государственных экспери­ментальных театральных мастерских (ГЭКТЕМАСа). Трудно сказать, долго ли горевала после разрыва с Есе­ниным Зинаида Райх, ютясь с двумя малышами в Доме ребенка на Остоженке. В любом случае без поклонников она не осталась, одним из которых был известный кри­тик Виктор Шкловский. Но в итоге судьба свела ее с Мейерхольдом. А сведя, связала накрепко. Несмотря на двадцатилетнюю разницу в возрасте, начались «отноше­ния».

Современники давали Зинаиде Райх самые проти­воречивые оценки. Одни описывают ее как красавицу, пре­данную жену и прекрасную мать. В других воспоминаниях она выглядит экзальтированной, неуравновешенной, отнюдь; не красивой, но обладавшей определенной сексапильностью, женщиной, которая не могла не давать поводов для ревности обоим мужьям. Сначала Есенину, затем Мейер­хольду.

Придя в студию Мейерхольда, Райх увлеклась его творче­скими идеями создания нового, авангардного театра. Не найдя себя в революции, она попала в эмоциональную, чувственную среду Мейерхольда, и он смог открыть то, (что так глубоко в ней таилось. «Мастер строил спектакль, как строят дом, и оказаться в этом доме, хотя бы дверной ручкой, было счастьем», – говорили актеры о великом Мейерхольде.

Их встреча была судьбоносной. Ища свою Галатею, он влюбился в молодую ученицу. В 1921 году слушатели ГЭК­ТЕМАСа, шедшие на учебу по переулкам между Тверской 1-й Большой Никитской, часто замечали странную фигу­ру – приглядевшись, они понимали, что под красноармей­ской шинелью не один, а два человека. Учитель обнимал их однокурсницу, двадцатипятилетнюю красавицу Райх. Окружающим это не нравилось: те, кто любил Мейерхольда, не прощали Райх его любви. Не прощали ему и враги, которых у Мейерхольда было немало.

Подобно Станиславскому, Мейерхольд был целомудрен­ным человеком, и околотеатральные сплетники никогда «не находили в его личной жизни «сюжетов», способных (дать пищу их воображению. Для Мейерхольда личная жизнь и сценическая работа были отделены друг от друга. Если он и увлекался порой, как, например, очаровательной Ниной Коваленской, то его чувства неизменно оставались в духовной и платонической сфере. Райх же объединила половинки бытия Мейерхольда в одно целое: дом и сцену, работу и любовь, театр и жизнь.

Мейерхольд ушел к Райх от женщины, с которой про­жил всю жизнь. Они познакомились еще детьми, поже­нились во время студенчества, и жена поддерживала его в горе и в радости – к тому же у них было три дочери. Но он поступил в духе своих представлений о долге, ответственности и мужском поступке: отсек прошлую жизнь и даже взял новую фамилию – теперь его звали Мейерхольд-Райх. Он задался целью создать любимую заново – ей предстояло стать великой актрисой.

Понятно, что Всеволод Эмильевич страстно любил жену и всю жизнь находился в состоянии ревнивого возбужде­ния. Режиссер Валентин Плучек рассказывал, что однаж­ды, во время репетиции «Бани», Райх слегка флиртовала с Маяковским – кажется, ей льстило, что тот положил на нее глаз. И когда Маяковский пошел курить в фойе, а Зи­наида Николаевна последовала за ним, то Мейерхольд объ­явил перерыв, хотя репетиция едва успела начаться, и не­медленно к ним присоединился. Не то чтобы он не доверял своей половине. Но, ощущая всю степень ее женственно­сти, предпочитал присматривать, не ручаясь, судя по все­му, даже за друзей. Но вот уж кто воистину подавал повод для ревности, так это Есенин, внезапно возникший в жиз­ни счастливой четы. Ведь став женой знаменитого Мейер­хольда (а вскоре и его первой актрисой), Райх снова вызвала небескорыстный интерес скандального поэта. Биограф Мейерхольда вспоминал, что единственным человеком, кому подчинялся буйный и пьяный Есенин, был, как ни странно, Всеволод Эмильевич. Блудный отец являлся в дом Мейерхольдов, мог среди ночи потребовать предъявить детей, которых Всеволод Эмильевич, кстати говоря, усы­новил. Но мало этого: Есенин стал встречаться с Райх на стороне.

Когда Есенин покончил с собой, с Райх случился силь­ный припадок. Преданный Мейерхольд поил ее лекарства­ми, менял компрессы и сопровождал на похоронах. От пе­режитого потрясения Райх отходила долгие годы.

Решимся предположить, что она любила обоих, хотя и по-разному. Есенина – страстно и одержимо. Мейерхоль­да – ясно, радостно и благодарно. Придя с репетиции, могла заявить на весь дом: «Мейерхольд – бог!». И тут же отчитать свое божество за мелкую бытовую провинность. Она стремилась освободить его от домашних забот, чтобы мастер мог всецело принадлежать творчеству. Он же, в свою очередь, доверял ее эстетическому чутью, часто советовал­ся относительно эскизов к спектаклям.

В театре Райх не любили и постоянно унижали. Мей­ерхольд же, заботясь о покое и душевном комфорте жены, был готов на все. Даже иронического тона в отношении Райх он не терпел. Однажды на сборе труппы объявил, что хочет ставить «Гамлета». Актер Николай Охлопков (памятный широкой публике по роли Васьки Буслая в фильме «Александр Невский») неосмотрительно спросил: «И кто в главной роли?». Мейерхольд, похоже, всерьез ответил: «Конечно, Райх». Несдержанный Охлопков хо­хотнул: «Если Райх – Гамлет, то я – Офелия...» И был немедленно уволен.

Но основная заслуга Мейерхольда перед женой заклю­чалась не в том, что он стоял на страже ее профессиональ­ной репутации, что усыновил детей и обеспечил им чув­ство защищенности и надежного дома, что из беспомощной дебютантки сделал хорошую актрису, познавшую горячий зрительский восторг, главное – он подарил ей долгие годы душевного здоровья, оградив от болезни, которая настигла ее в юности и рецидивы которой проявились лишь через полтора десятилетия, спровоцированные газетной травлей Мейерхольда и закрытием театра.

Еще в 26 лет, в начале 1921 года, Райх пережила каскад недугов: брюшной тиф, волчанку, сыпной тиф. Будущие супруги были еще на «вы», когда Зинаида Николаевна, к изумлению Мейерхольда, вдруг произнесла: «У вас из серд­ца торчат ножи». Это были первые симптомы отравления мозга сыпнотифозным ядом. Такие интоксикации обычно приводят к буйному помешательству (а у Зинаиды Нико­лаевны было чередование нескольких маний). Но присту­пы вскоре проходят, хотя последствия могут сопровождать больного до самой гробовой доски. Мейерхольд знал, что для излечения надо загрузить Райх интересной работой и оберегать от волнений. Чем и занимался на протяжении всей совместной жизни. Кстати сказать, он вообще инте­ресовался физиологией мозга. В молодости, готовя роль Треплева в «Чайке», специально довел себя до помеша­тельства и с большим трудом самостоятельно вышел из этого состояния. Словом, Мейерхольд знал, как обращаться с пережившей приступ помешательства женой. Именно ему следует записать в заслугу, что если Райх и вспоминала о сумасшедшем доме, где побывала в молодости, то вспоми­нала... с юмором.

Газетчики восторгались нечеловеческими криками ее героинь. Но дело в том, что на сцене Райх вела себя, как в жизни. Однажды она обнаружила, что на базаре у нее вытащили кошелек, – и закричала. И это было так страшно что потрясенный воришка вернулся, тихо отдал ей краденое и убежал.

Молва вменяла Райх в вину, будто она отлучала от Мейерхольда соратников и учеников. Но, по мнению директора Музея-квартиры Мейерхольда Натальи Макеровой, если и отлучала, то лишь тех, с кем и без того разрыв был неизбежен. Так случилось с любимицей московской публики Марией Бабановой, в увольнении которой многие усматривали руку Райх. Но скорее это изгнание связано с разочарованием в своей ученице са­мого Мейерхольда, который считал, будто у Бабановой – узкое амплуа инженю, возможности которого она уже якобы исчерпала. Обиженная учителем, но никогда его публично не осуждавшая, актриса впоследствии с блес­ком опровергла это заблуждение, сыграв героиню – ле­гендарную Таню в одноименном спектакле по пьесе Арбузова в Театре Революции.

Последним спектаклем для Мейерхольда стала француз­ская любовная мелодрама Дюма-сына «Дама с камелия­ми». Мастер ставил спектакль исключительно для Райх и в расчете на Райх. И нужно было обладать большой смело­стью, чтобы во время повсеместных сталинских репрессий сделать песней своей любви буржуазную мелодраму.

Премьера состоялась 19 апреля 1934 года и имела ог­ромный успех у москвичей. Попасть на спектакль, в кото­ром отсутствовал даже намек на какую-либо идеологию или социальную значимость, было практически невозмож­но. Зрители, истосковавшись по истинным чувствам, стре­мились увидеть то, что так быстро исчезало со всех совет­ских сцен того времени, они просто сочувствовали личной трагедии человека, женщины.

В этом спектакле Зинаида Николаевна была велико­лепна; даже критики, всегда нападавшие на нее, призна­вали это. Юрий Олеша назвал ее существом «с вишне­выми глазами и абсолютной женственностью». На сцене царила необыкновенно элегантная, утонченная «француз­ская» красавица. Она разрывалась между чувством и. моралью, между страстью и нравственностью. Чистота отношений Маргариты и Армана отличалась необыкно­венной трогательностью. В любовных сценах не было и намека на какую-либо эротику, во всем присутствовали сдержанно-возвышенные тона. Ее партнер – Михаил Ца­рев, прекрасный актер, впоследствии народный артист Советского Союза, главный режиссер Малого театра – в сравнении с Райх выглядел несколько простоватым. Ему  не хватало элегантности, естественной раскованности истинного аристократа.

Вот один из отзывов о спектакле: «В эпизоде расстава­ния Маргарита и Арман вели диалог приглушенными го­лосами, стараясь быть внешне спокойными и изо всех сил  сдерживая слезы. И лишь единственный раз Арман провел "по щеке своей возлюбленной, вытирая непрошенную сле­зу, и этот скромный жест производил на зрителей потря­сающее впечатление. Стоявшая в зале тишина сменялась всхлипываниями и сморканиями».

Но однажды в зале оказался зритель, который не толь­ко оценил удивительное убранство и красоту французского аристократического двора, он понял подтекст спектакля, стремление к свободной от идеологии, красивой, обеспе­ченной жизни. Этим зрителем был Сталин. И в 1938 году Комитет по делам искусств принял постановление о лик­видации театра Всеволода Мейерхольда. Последний спек­такль «Дама с камелиями» состоялся вечером 7 января. Отыграв финальную сцену – смерть Маргариты, – Зина­ида Николаевна потеряла сознание. Ее на руках отнесли за кулисы. Театр был закрыт как «враждебный советскому искусству».

Итак, Театр имени Мейерхольда был закрыт, и нача­лась настоящая затяжная травля знаменитого режиссера. Газеты всячески чернили его творчество, а в его доме ме­талась терзаемая своими призраками женщина. Мнитель­ный, ранимый, загнанный в угол старый человек ухаживал за женой как нянька, а она билась, стараясь разорвать при­вязывающие ее к постели веревки. Врачи его не обнаде­живали, а он, быть может, уже ни во что не веря, прино­сил ей питье и вытирал ее лоб влажным полотенцем. Чудеса случаются редко, но иногда они все-таки происходят: при­корнувшего в соседней комнате Мейерхольда разбудило невнятное бормотание, он вошел к жене и увидел, что она, приподнявшись на постели, разглядывает свои руки и впол­голоса произносит: «Какая грязь...»
Он принес теплой воды, заговорил с ней – и понял, что к Зинаиде Райх вернулся рассудок.

Мейерхольда арестовали 20 июня 1939 года в его ленин­градской квартире. Через два дня поездом под конвоем переправили в Москву, где он несколько месяцев находил­ся в разных тюрьмах. Его обвиняли как шпиона англий­ской и японской разведок и с применением самых жес­токих методов добивались признания вины. В январе 1940 года он написал заявление на имя В. Молотова. «Меня здесь били – больного, 65-летнего старика клали на пол лицом вниз, резиновым жгутом били по пяткам и по спине, когда сидел на стуле, той же резиной били по ногам сверху с большой силой по местам от колен до верхних частей ног. В следующие дни, когда эти места ног были залиты обильными внутренними кровотечения­ми, то по этим красно-сине-желтым кровоподтекам сно­ва били жгутом».

Но письмо не имело отклика. 1 февраля 1940 года Мей­ерхольда судили, приговорили к расстрелу с конфискаци­ей имущества, и на следующий же день приговор был при­веден в исполнение. Он так и не узнал о том, что его любимой Зинаиды уже семь месяцев как нет в живых.

В тот день, когда арестовали Всеволода Эмильевича, в их московской квартире в Брюсовском переулке был про­изведен обыск. Вероятно, Зинаида Николаевна предчув­ствовала беду: двух своих детей от брака с Есениным – Татьяну и Константина – благоразумно отправила из дома. Через несколько дней, 15 июля 1939 года ее нашли полу­живой в собственной спальне, с множеством ножевых ра­нений. На попытки врача «скорой помощи» остановить кровотечение она ответила: «Оставьте меня, доктор, я уми­раю...» Скончалась она по дороге в больницу.

До сих пор точно неизвестно, что же произошло в тот роковой день. Все ценные вещи – кольца, браслеты, зо­лотые часы – остались лежать на столике, рядом с крова­тью. Ничего из дома не пропало. Кто-то утверждал, что домработница, которую нашли с проломленной головой, спугнула воров.

В квартиру Мейерхольда, разделенную на две отдель­ные, Берия вселил своего шофера с семьей и секретаршу. Вполне вероятно, что политическая верхушка таким спо­собом решила жилищные проблемы своих сотрудников, не тратя времени на арест, допросы и комедию суда: ог­ромная, по меркам тридцатых годов, квартира в «Доме артистов» у Центрального телеграфа была очень жирным кушем.

Возникновению версии, указывающей на причастность У. этому преступлению властей, способствовали те обсто­ятельства, что западная пресса была взволнована арестом Мейерхольда, Зинаиде Николаевне звонили иностранные корреспонденты, просили дать интервью, и она могла попросить защиты у мировой общественности. Решив уничтожить Мейерхольда, Сталин расправился и с его женой.

Зинаиду Райх похоронили на Ваганьковском кладби­ще, недалеко от могилы Есенина. Место, где захоронен Мейерхольд, до сих пор неизвестно. Впоследствии на ее памятнике добавили надпись: «Всеволод Эмильевич Мейер­хольд». Так что и после смерти они оказались вместе. Яр­кая жизнь, страшная смерть, большая любовь...

© Fammeo.ru Все права защищены.

Читайте также:

Если Вам нравится, поделитесь с друзьями:



ВходРегистрация