Искусство | Знаменитости | Путешествия | Рецепты | Советы хозяйке | Дети

Горацио Нельсон и Эмма Лайон


Эмма ЛайонИмя адмирала, английского флотоводца адмирала Горацио Нельсона стало не только символом военно-морской мощи Британии, но и ярким примером любви, которую может победить лишь смерть. С Эммой он встретился, когда познал триумф победы и удушливую тяжесть брака без сердечной привязанности. Его любимая прошла путь от безвестной горничной и кабацкой проститутки до жены английского посла, лорда Гамильтона. Их судьбы соединила любовь, и когда Нельсон погиб, жизнь для Эммы потеряла смысл...

Адмирал Нельсон по праву считается одним из выдающихся флотоводцев в мировой истории, поскольку именно он сделал Англию «владычицей морей» на целое столе­тие. Смелый, одаренный, горячо любимый подчиненны­ми командир, он был родоначальником тех традиций, которые и теперь сохраняются в Британском Королев­ском флоте. Пожалуй, лучше всего о нем сказал на его похоронах герольдмейстер ордена Подвязки: «Это был герой, который в момент победы пал, покрыв себя бес­смертной славой». Нельсон всегда искал встречи с противником, а найдя – атаковал, невзирая ни на что. Этим он и отличался от многих английских адмиралов, своих современников, придерживавшихся осторожной, выжи­дательной тактики. Ни в бою, ни в жизни он этого не признавал.

Нелегок был путь восхождения адмирала по служеб­ной лестнице английского военно-морского флота. Он родился 29 сентября 1758 года в многодетной семье приходского священника Эдмунда Нельсона в деревне Бернем-Торп, графство Норфолк. Мальчик недолго по­сещал школу в Норвиче – после смерти матери он ока­зался на корабле своего родного дяди, капитана Мориса Саклинга. Так 12-летний подросток стал моряком и под присмотром родственника начал постигать азы навига­ции и управления парусником. За первые шесть лет службы на флоте Горацио побывал в Вест-Индии, ходил по Темзе, участвовал в арктической экспедиции, зарабо­тал лихорадку и жизни без моря уже не представлял. Он быстро продвигался по службе. В 20 лет Нельсон был назначен командиром брига «Бэджер», через год коман­довал огромным фрегатом «Хинчинбрук», фортом Чарлз на Ямайке, конвоировал суда с грузами в Северном море, а с 1882 года – у берегов Америки.

Вскоре Горацио добился перевода в эскадру лорда Худа, действовавшую в Вест-Индии. Здесь он захватил француз­ский корабль с ценным грузом, попытался отбить у не­приятеля один из Багамских островов, проводил разведку у берегов Кюрасао. По поручению адмирала Нельсон обу­чал тактике морского боя принца Уильяма, будущего ко­роля Вильгельма IV, и со временем стал его другом. Гора­цио сопровождал принца во время его официального визита в Гавану. После заключения мирного договора «Албемарл» направился в Англию, а его капитан, получив под свое начало фрегат «Борей», вернулся в Вест-Индию. Здесь, за неимением противника, он рьяно пресекал контрабанд­ную торговлю, что, однако, не вызвало восторга не только у местных властей, но и в Лондоне.

В 1785 году Горацио женился на Фанни Нисбет, пле­мяннице антильского плантатора и вдове врача, практи­ковавшего в английских колониальных владениях в Кариб­ском море. Капитану приглянулась молодая вдова с маленьким сыном Джошуа, и он сделал ей предложение. Брак состоялся, но любовь не проснулась. Нельсона, вер­нувшегося вместе с семьей в Англию в 1787 году, в Адми­ралтействе встретил холодный прием. Полгода ему не да­вали должность, и он занимался вербовкой моряков и даже вообще хотел уйти из флота. Еще пять лет ему пришлось жить в доме отца, работать на земле и охотиться, поскольку подходящей должности для него все не находилось. И толь­ко после того как 1 февраля 1793 года французский Кон­вент объявил войну Англии и Голландии, лорды из Адми­ралтейства вынуждены были преодолеть свою неприязнь к энергичному капитану, который одерживал победу за по­бедой.

В 1794 году, при выполнении десантной операции про­тив Кальви, Нельсон был впервые ранен, в результате чего потерял правый глаз. Именно тогда капитан встретил жену английского посла в Неаполе, леди Гамильтон. Чем мог привлечь изысканную Эмму «морской волк», служивший на флоте с 12 лет и в 20 лет (неслыханное дело!) ставший капитаном военного корабля? Да и статью он не блистал: худой, щуплый, ниже среднего роста. Один немецкий ху­дожник, рисуя его портрет, записал в дневнике: «Нель­сон – самый незначительный с виду человек, которого я когда-либо видел; это горсть костей и высохшее тело... Он мало говорит и почти не улыбается». К тому же после лю­бого перенапряжения (даже в постели с женщиной) с ним случались параличи, и доблестный капитан... страдал от морской болезни. Но его изнутри сжигало желание славы.

Честолюбивый и тщеславный Нельсон, будущая гордость Англии, весьма гордился дружбой с лордом Гамильтоном и его супругой. Но так как он был женат и, казалось, все­цело предан свой Фанни, сына которой от первого брака, Джошуа Нисбета, бережно опекал, то никто не помышлял об изменах и любви.

Эмма вначале просто покровительствовала своему со­отечественнику, а потом и сама не заметила, как влюби­лась. Но она испытывала скорее платоническое чувство, в нем было что-то от материнской нежности к «хрупкому, как осенний листок», человеку и его пасынку. «Леди Га­мильтон необыкновенно добра и ласкова к Джошуа. Она молодая женщина безукоризненного поведения и делает лишь честь тому высокому положению, которого добилась», – сообщал Нельсон жене. Он знал о ее прошлом: Эмма рас­сказала о себе все без утайки, и они стали друзьями.

Эмма Лайон родилась в Грейт-Нестоне, графство Че­шир, 26 апреля 1765 года (по данным энциклопедии «Британика» – в 1761 году) в семье дровосека. Отца она почти не знала, его насмерть придавило деревом в горах Уэль­са, когда она была малышкой. Они с матерью остались без кормильца и крова. В шесть лет девочка уже пасла овец, а чуть подросла – нянчила детей. Лишь на мгно­вение перед нищенкой приоткрылась другая жизнь: ког­да мать, получив небольшое наследство, отдала ее в пансион благородных девиц. Но мисс Кадогэн не сумела правильно распорядиться деньгами, и Эмме вновь при­шлось вернуться к жалкому, всеми презираемому суще­ствованию. Но в каком бы тряпье не приходилось ходить девушке, красота ее милого личика просто била в глаза. В мечтах Эмма уносилась в великолепные дворцы, где она будет жить, как принцесса. В середине 1780-х годов Лайон самостоятельно отправилась в Лондон, где неко­торое время работала прислугой и продавщицей, пока не попала в дом известной куртизанки мисс Келли, полный множества соблазнов. Светские львы не обходили внима­нием поразительную красоту девушки, а роскошные на­ряды, которые они ей дарили, делали ее еще привлека­тельней. Долго сопротивляться заманчивым предложениям она была не в силах.

Стремительное падение Эммы началось с доброго по­ступка. Она долго отказывала отвратительному толстому сэру Джону Уоллету-Пойну, богатому аристократу. Но, пытаясь освободить от службы на флоте своего кузена Тома Кида, который любил ее и во многом помогал, она согласилась стать любовницей этого джентльмена. Затем сэр Джон ушел в плавание, выставив беременную Эмму на улицу, как старый ненужный хлам. В 17 лет в доме матери в Гавардене она родила девочку и отдала ее на попечение в другую семью.

Любви к малышке Эмма не испытывала, уж очень она была похожа на ненавистного любовника. Принцесса вновь превратилась в Золушку, стремительно падая на самое дно. Чтобы заработать на кусок хлеба, Эмма за гроши продавала свое тело в матрос­ских кабаках.

Но вскоре Госпожа Удача вновь повернулась лицом к мисс Лайон. Ее необычайную красоту, даже в обрамлении из грязного тряпья, заметил доктор Джеймс Грехэм. Он отмыл и накормил Эмму и, чтобы привлечь к себе паци­ентов, выставлял обнаженную девушку в салоне в виде Гигиеи – богини здоровья. Мужчины, любуясь высокой статной фигурой, слегка полноватой, но грациозной, уст­ремлялись на прием к доктору. Эмма приносила существен­ный доход его лечебному салону под названием «Храм здо­ровья».

В Эмме, выставленной на всеобщее обозрение, знаме­нитый портретист Джордж Ромни увидел идеал женской красоты. Мисс Лайон стала для него настоящим наважде­нием, и художник предложил ей за приличную плату по­работать натурщицей. Ромни изобразил Эмму более чем на 50 картинах в разных костюмах и позах – от вакханки и Цирцеи до Жанны д’Арк. Служила она моделью и зна­менитому живописцу Джошуа Рейнолдсу для картины «Амур, развязывающий пояс Венеры». В мастерской худож­ника Эмму нашел очередной богатый «клиент» – юный баронет сэр Гарри Фэншо. Он клятвенно пообещал на ней жениться. Девушка поверила в очередную сказку и даже сменила фамилию на Харт.

Жизнь в загородном замке в Сассексе была такой, о которой Эмма мечтала с детства: слуги, роскошные наря­ды, балы. Но иллюзия стать в нем хозяйкой вскоре растая­ла. В 1782 году Эмма стала содержанкой Чарлза Гренвилля из знатного рода Уорвиков. Он сразу указал на ее место – она падшая женщина, а он собирается сделать из нее при­личного человека. Заполучив Эмму, Гренвилль решил для себя несколько задач: любовница имела вид дамы из выс­шего общества и вела его холостяцкий дом. Он даже при­гласил ее мать, мисс Кадогэн, которая умела поддержи­вать приличный уровень жизни при минимальных затратах – ведь именитый джентльмен был довольно бе­ден. Эмму он заставил напряженно учиться, и, к его удив­лению, молодая женщина делала поразительные успехи. Придя в его дом почти безграмотной, она за четыре года совместной жизни стала разносторонне образованной. За­чем Гренвиллю было нужно так ее «отшлифовывать», если он заранее знал, что «такую» в жены не возьмет? Но наив­ная Эмма верила, что она своим прилежанием, домовито­стью и экономностью завоюет сердце мужчины, которого полюбила по-настоящему. По его приказу она бы и китай­ский язык выучила, только бы любил.

Как оказалось, у Гренвилля был дальний прицел. В 1784 го­ду, в один из приездов в Англию богатого дядюшки, сэра Уильяма Гамильтона, посланника при неаполитанском дворе и молочного брата и друга английского короля Ге­орга III, племянник продемонстрировал ему Эмму. Она постаралась понравиться старику, зная, что от милости того зависит процветание ее любимого. Бездетный Гамильтон недавно похоронил жену, был очень богат и покровитель­ствовал племяннику. Он оценил Эмму как произведение искусства и дал понять Гренвиллю, что был бы не прочь совершить достойный обмен. На пути этой «джентльмен­ской сделки» стояли только любовь Эммы и нежелание вызвать скандал. Было решено уговорить девушку отпра­виться погостить с матерью в Венецию, куда вскоре за ними приедет Чарлз. Сводник за это соглашение получил при­личное вознаграждение и мог жениться в соответствии со своим положением.

Ни о чем не подозревая, Эмма с матерью прибыла в Неаполь. Сэр Гамильтон принял ее с особым почетом и поселил в своем загородном палаццо. Она очень быстро поняла, что попала в западню. В Англию полетели письма, полные боли. «Пять лет я прожила с тобой. Зачем ты по­слал меня на чужбину, пообещав, что приедешь? И вот теперь мне говорят, что я должна жить с сэром Уилья­мом... Нет, тысячу раз нет! Вызови меня в Англию! Вызо­ви! Вызови меня!»... «Ты позволил мне любить себя, сде­лал из меня хорошего честного человека, а теперь хочешь бросить? Да имеешь ли ты право на это? Есть ли у тебя сердце? Я в последний раз обращаюсь к тебе сегодня. Но теперь я ничего не вымаливаю. Пусть будет так, как ты хочешь, но, если ты не сжалишься надо мной... Ты не зна­ешь, каким могуществом пользуюсь я здесь! Я должна стать любовницей сэра Уильяма? О нет, Гренвилль, этого не будет никогда! Но зато случится нечто другое. Доведи меня до крайности и ты увидишь. Тогда я поведу дело так, что сэр Уильям женится на мне!». Последнее письмо было дати­ровано 1 августа 1786 года. Теперь за свою любовь Эмма диктовала цену высокую – законный брак.

Как ни странно, но Гамильтон вынужден был заплатить по счету. Эмма просто очаровала неаполитанский двор. Хотя она и не была представлена официально, но как гостья по­сланника сумела завоевать доверие короля Двух Сицилии Фердинанда IV и особенно его супруги Марии Каролины. Они бы с большим удовольствием решали вопросы с умной и очаровательной «гостьей», чем с занудным интеллектуа­лом Гамильтоном. Там, где Эмме не хватало знаний, ее спа­сали природный ум и умение найти выход из любой щепе­тильной ситуации. Чтобы не попасть в Неаполе в опалу, 61-летний лорд Гамильтон согласился на брак, и 6 сентября 1791 года в лондонской церкви Эмма Лайон-Харт стала леди Гамильтон. Король Георг III, исходя из политических сооб­ражений, одобрил этот мезальянс.
Горацио Нельсон
Теперь Эмма, как высокородная дама, была не только официально признана при дворе, но и стала доверенной «подружкой» Марии Каролины, которая фактически управ­ляла государством вместо недалекого и ленивого супруга.

Эмма как могла помогала ей советами, отстаивая при этом интересы Англии. Сэр Уильям был доволен своей моло­дой женой. Он и раньше не сильно обременял себя хитро­сплетениями неаполитанской политики. Теперь же Гамиль­тон спокойно предоставил жене вести всю предварительную работу, оставив за собой принятие окончательных реше­ний, и погрузился в созерцание своих прекрасных сокро­вищ, в число которых теперь входила и полная живого огня и очарования Эмма.

Конечно, старый, но не глупый муж представлял, какая семейная жизнь его ожидает. Именно ему принадлежит фраза, полная солоноватого юмора: «Неаполь – это го­род, куда можно завлекать мужчин перспективой переспать с женой английского посланника». Но особо жаловаться » ему не приходилось. Эмма безобидно флиртовала, и ее признали жемчужиной Адриатики. Гамильтон часто пользо­вался талантами жены как певицы, танцовщицы и актри­сы, чтобы английское посольство стало центром обществен­ной жизни.

Гете, часто бывавший в доме посланника, в своих «Итальян­ских путешествиях» восхищался пластическим совершен­ством Эммы, особо проявившемся в поразительных танцах с шалями. Ею любовались, пред ней преклонялись, а она влюбилась в изувеченного флотоводца, который не представлял своей жизни без моря.

Леди Гамильтон поняла, что полюбила этого маленько­го человечка с храбрым сердцем. Пять лет она ждала его, писала письма, волновалась и делала, что могла, чтобы ее героя не обошли вниманием. Многие биографы Нельсона считают ее помощь несущественной, но сама Эмма только ради него терпела ухаживания Фердинанда, капризы ко­ролевы, без жалоб взвалила на себя всю переписку со сре­диземноморским флотом Англии и обязанности шиф­ровальщика. Ей было обидно, что Нельсона достойно не наградили за морское сражение за Корсику, где он был ранен и ослеп на правый глаз. Поэтому после победного сражения у Сен-Винсента Эмма лично переслала принцу Уэльскому доклад противника адмирала Кордова о такти­ке Нельсона. Теперь его заслуги не замалчивались и на него посыпались награды: Горацио получил чин контр-адмирала синего флага и титул рыцаря ордена Бани, воз­водивший его в дворянское достоинство. Его непривыч­ная тактика всегда приносила победы, но в 1797 году у острова Тенерифе расчет на внезапность не оправдался, экспедиция сорвалась, а Нельсон был тяжело ранен и ли­шился правой руки.

Спустя год, оправившись от ранения, Нельсон вернул­ся на средиземноморский театр военных действий, чтобы сражаться с французским флотом, обеспечивающим втор­жение Бонапарта в Египет. Битва, которая произошла 1 ав­густа 1798 года в Абукирском заливе (устье Нила), сделала Нельсона национальным героем, пэром Англии, бароном Нила и Бернем-Торпа. Он получил от Георга III пожиз­ненную пенсию и был произведен в контр-адмиралы крас­ного флага. Во время последнего сражения Нельсон был ранен в голову, но и после этого не оставил флот. Вскоре последовала успешная операция по изгнанию французов из Неаполя и восстановлению в правах королевской се­мьи.

В благодарность король Обеих Сицилий Фердинанд IV присвоил флотоводцу титул герцога Бронте, присоединив к нему небольшое имение у подножья Этны, которое при­носило три тысячи фунтов годового дохода. Кроме ТОГО Нельсон был награжден специально учрежденным орде­ном Св. Фердинанда. Также контр-адмирал получил от сул­тана орден Турецкого полумесяца с большой звездой – высшую награду Турции немусульманину. Потом он вер­нулся в Англию, разъехался с женой, и открыто продол­жил роман с леди Гамильтон, сумевшей в 1798 году убе­дить королеву в необходимости присутствия Нельсона на Средиземном море.

Они смотрелись рядом, как нимфа и сатир. Осыпаемый почестями герой был уж очень неказист: «Маленькая иско­верканная фигурка с беспокойными движениями и пронзи­тельным голосом, неподвижный мертвый правый глаз и пу­стой правый рукав, согнутый и пристегнутый под грудью, производили тягостное впечатление», – писал биограф ад­мирала Т. Поукок. Но только не на Эмму. Она не замечала его тяжких увечий. Муж, общественное мнение – даже это переставало для нее существовать, когда рядом был ее Гора­цио, и конечно, она разделила с ним триумф. Впоследствии жену английского посланника обвинили в том, что ей было мало знатности и богатства и она захотела погреться в лучах чужой славы, что влюбленный Нельсон способствовал ее возвышению, что именно по его представлению Павел I на­градил леди Гамильтон Мальтийским крестом. О чем думала сама Эмма, никто не узнает – не все мысли можно доверить письмам, дневникам и воспоминаниям (мемуары изданы после ее смерти). А чтобы прославиться, ей вполне бы хва­тило ухаживаний короля Фердинанда, который обещал под­нять ее до уровня мадам Помпадур. Но обещаниями Эмма была сыта. Наконец-то она полюбила, и ей отвечали взаим­ностью. Всю свою нерастраченную нежность она перенесла на Горацио, выхаживала его, словно малого ребенка, корми­ла из ложки бульоном и отпаивала ослиным молоком. Румя­нец на его щеках был для нее важнее мнения и современни­ков, и потомков.

Проницательный лорд Гамильтон делал вид, что ни о чем не догадывается. Он предпочитал быть слепым на оба глаза, чтобы не отравлять себе последние годы жизни, тем более, что в адмирале он видел опору безопасности Неапо­ля, а значит, и свою. И в последнем был полностью прав. А Нельсон словно прирос к леди Гамильтон. Под предло­гом охраны презираемой им королевской семьи он остался рядом с любимой. Адмиралу и впрямь пришлось вывозить из Неаполя в Палермо Их Величества с домочадцами, при­ближенными и сокровищами, а затем возвращать обратно. Пользуясь этим, он затянул свое пребывание в Неаполе почти на два года.

Слухи о связи Горацио с «какой-то неаполитанкой» до­стигли миссис Нельсон и сильно ее встревожили. Она была готова приехать в Неаполь, но муж запретил ей это. Одна­ко и оставаться в Неаполе из-за ухудшавшейся политиче­ской ситуации было невозможно. Сэр Уильям подал про­шение об отпуске, а фактически это была отставка, и Нельсон сделал то же, пожертвовав положением, славой и почти готовой победой над Мальтой. 10 июня 1800 года супруги Гамильтон и адмирал покинули Неаполитанское королевство и через всю Европу отправились в Англию.

Прибывшего на родину героя приветствовала огромная толпа. Его везде сопровождала Эмма. Леди Нельсон про­игнорировала не только возвращение мужа, но и банкет в его честь. Возмущенный Горацио тут же поручил адвокату добиться развода. Но его желание при запутанном англий­ском законодательстве, а тем более без согласия супруги, было невыполнимо. А свобода Нельсону была очень нуж­на. Еще перед отъездом из Неаполя Эмма сообщила ему, что ждет ребенка. Он был счастлив, но осознавал, чем ему грозит признание отцовства. И так его отношения с суп­ругой и Эммой стали темой многочисленных светских спле­тен. Нельсон решился на неофициальный разрыв с женой, которую это вполне устраивало, ведь с финансовой стороны она ничего не теряла.

29 января 1801 года Эмма родила двойню. Мальчик сразу умер, но Нельсон был все равно счастлив: у него есть дочь. Находясь в плавании, он слал Эмме восторженные письма и просил назвать девочку Горацией: «Жена моя! Позволь мне так называть тебя. Перед лицом Неба, в глазах Бога ты являешься ею. Моя жена, моя сердечно любимая, чуд­ная жена! Ты должна знать, моя Эмма, что нет такой вещи на свете, которой я не сделал бы, чтобы мы могли жить вместе с тобой и нашим ребенком... Доверься мне, никог­да я не обману тебя!»

Но обещания обещаниями, а пока приходилось хранить в тайне от лорда Гамильтона и всего света рождение ре­бенка, которого отдали под присмотр миссис Гибсон. Го­рацию даже окрестили в возрасте двух с половиной лет, уже после смерти сэра Уильяма, не пожелавшего ничего знать о незаконнорожденном ребенке. И сам Нельсон чис­лился лишь крестным малышки, доверенной его попечи­тельству. Так и жили они в большом особняке в графстве Суррей – лорд и леди Гамильтон, Нельсон, Горация и кормилица. Надо же было с кем-то век доживать старому посланнику. Умер он в 1803 году и, как оказалось, все знал и ничего не простил. Все свое огромное состояние лорд оставил своему племяннику, а Эмма получила лишь 800 фунтов ренты в год. Если жить скромно, этого вполне могло бы хватить, но Эмма давно разучилась считать день­ги, они сыпались на нее от мужа и Нельсона, и она не задумываясь пускала их на ветер.

С 1803 года Эмма почти не видела Горацио, командовав­шего средиземноморским флотом в войне с Наполеоном. Он вернулся в Англию в августе 1805 года, усталый и над­ломленный. 35 лет отдал адмирал морю и теперь подумывал об отставке, желая покоя в кругу любящих его людей. Но 2 сентября Адмиралтейство вновь предложило ему возгла­вить флот и обезопасить Англию от морских посягательств Бонапарта. Душа Нельсона разрывалась между семьей и при­вычкой к действию, жаждой подвига и славы. Эмма сказала ему то, что он хотел услышать: «Ты одержишь блестящую победу, а потом вернешься сюда и будешь счастлив». – «Храбрая Эмма! – ответил Горацио, – хорошая Эмма! По­больше бы таких Эмм, и было бы больше Нельсонов..»

Больше они не увиделись. Трафальгарская битва окончи­лась для Англии и Нельсона очередным триумфом. Благода­ря тактическому гению адмирала французский флот был на­голову разбит. Нельсон стоял на флагманском корабле в парадном мундире, со всеми орденами и регалиями, являя собой прекрасную мишень, словно бросал вызов смерти, которой никогда не боялся. И она приняла этот вызов. Французский стрелок с мачты своего корабля сделал только один прицельный выстрел. Нельсон был смертельно ранен. Истекая кровью, он продолжал беспокоиться об окончании сражения и скончался, лишь узнав о победе, – 21 октября 1805 года.

Получив сообщение о гибели Горацио, Эмма две недели прометалась в горячке, а затем ее охватило тупое безразли­чие. Очнулась она, только когда ей сказали, что тело люби­мого, сохраненное в бочке с бренди, доставлено на адмираль­ском судне в Лондон и будет предано торжественному погребению в соборе Святого Петра. 9 января 1806 года Анг­лия прощалась со своим героем, но Эмму даже не допустили в собор. Она не смогла сказать последнее «прости» малень­кому, невзрачному, но бесконечно любимому человеку. Имя Нельсона было увековечено в бесчисленных памятниках и названиях улиц; в 1843 году в Трафальгарском сквере британ­ской столицы воздвигли колонну со статуей легендарного адмирала, а его флагманский корабль «Виктория» стал на вечную стоянку в Портсмуте. Англия оплакивала своего ге­роя, Эмма – любимого...

С официальной точки зрения она была «никто» по от­ношению к покойному. Завещание Нельсона где-то «зате­рялось», и когда попало к Эмме, законной вдове и всем его родственникам уже были назначены крупные пенсии и выдана огромная сумма на покупку родового имения. Единственной дочери адмирала не досталось ничего. Леди Гамильтон напрасно стучалась в правительственные две­ри. В 1808 году она решилась опубликовать «затерянное» завещание в газетах. В нем Нельсон обращался к королю и нации с просьбой не забыть услуг той, которая помогала ему сослужить службу отечеству. Он подробно перечислял все случаи, когда Эмма благодаря своему влиянию на неаполитанскую королеву способствовала решению важ­ных для Англии задач. Кроме того, он поручал заботам короля и нации свою «приемную» дочь Горацию. Скандал был огромный. От леди Гамильтон отвернулось все обще­ство, ведь она опозорила имя героя..

У порога Эммы и ее дочери вновь стояла нужда. Леди Гамильтон всегда была расточительна, а после горя и не­удач пристрастилась к картам и алкоголю. Несколько раз ее выручали друзья, но все испарялось из рук Эммы, как исчезло и огромное имение Мертон-Плейс, оформленное Нельсоном на ее имя. Но в каком бы она ни была состоя­нии и как бы ни нуждалась, она не открыла Горации тай­ны ее рождения и своего позора и не прикоснулась к день­гам, оставленным отцом на воспитание дочери.

Девочка долго не знала, что она дочь легендарного ге­роя Англии. Ее мать засасывала трясина пьянства. Потом Эмму на десять месяцев упекли в долговую тюрьму. Ей вновь помогли друзья Нельсона. Они выкупили леди Га­мильтон и в июле 1814 года отправили ее с дочерью во Францию. Сломленная неудачами Эмма мечтала только об одном – удачно выдать Горацию замуж, чтобы она не познала то, что выпало на долю ее матери. Но не успела: дочь Нельсона уже после ее смерти вышла замуж за свя­щенника и прожила до 80 лет.

15 января 1815 года леди Гамильтон скончалась в не­большой французской деревушке близ Кале. Организацию похорон взял на себя британский консул. В последний путь ее провожали офицеры стоящих в порту английских кораб­лей. Для них Эмма, без всяких оговорок и условностей, была единственной любимой женщиной и настоящей же­ной адмирала Нельсона.

© Fammeo.ru Все права защищены.

Читайте также:

Если Вам нравится, поделитесь с друзьями:



ВходРегистрация