Искусство | Знаменитости | Путешествия | Рецепты | Советы хозяйке | Дети

Огюст Роден и Камилла Клодель


Огюст Роден. Поцелуй.Этих двух безбрежно талантливых людей связывало больше, чем разъединяло. Трудно винить пресловутый любовный треугольник, ведь он никогда не был помехой настоящему чувству. Камилла и Огюст были словно созданы друг для друга, но взаимное непонимание привело к роковому разрыву. Роден продолжал творить, а она... закончила жизнь в приюте для умалишенных.

«Искусство указывает людям цель их существования. Оно раскрывает им смысл бытия, освещает их судьбу и последовательно руководит ими на жизненном пути», – писал своему ученику Э. А. Бурделю скульптор Огюст Ро­ден в конце жизни. Великий зодчий забыл только упо­мянуть, что иногда искусство может как объединять людей, так и разъединять их. Любовная история Камиллы и Огюста началась в 1881 году и продолжалась 15 лет. И у каждого была своя дорога до встречи и свой путь после разрыва.

Огюст трудно и долго добивался признания и только после сорока стал знаменит. На него посыпались государ­ственные и частные заказы. Он всего достиг самостоятель­но. Его родители, Жан Батист и Мари Роден, долгое время не могли поверить, что их поздний ребенок, близорукий, не желающий учиться, не по годам упрямый, станет зна­менитым и признанным во всем мире ваятелем. Его пер­вые детские рисунки, сделанные углем на оберточной бу­маге, раздражали их. А когда Огюст в 14 лет решил поступить в бесплатную малую Школу рисования и мате­матики, отец отказался содержать сына. И только заступ­ничество и материальная помощь сестры Мари позволили стеснительному, но настойчивому молодому человеку учиться вначале в классе живописи, а затем – скульпту­ры. Талантливого юношу долго не признавали. Он пред­принял три попытки поступить в большую Школу изящ­ных искусств, но они провалились. «Не принят без права пересдачи экзаменов. Совершенно лишен способностей» – вынесли вердикт мэтры искусства, не сумевшие понять самобытного дарования Родена.

Он чувствовал себя изгнанником, лепя орнаменты для декоратора Крюше за пять Камилла Клодельфранков в день. И когда в 1862 году умерла его любимая сестра-монахиня Мари, Огюст был настолько потрясен и подавлен неудачами, что и сам стал послушником – братом Августином в монастыре Святых тайн. Роден утратил веру в себя, он искал утешения и не находил его. Глава ордена, отец Эймар, видя метания молодого человека, посоветовал ему вернуться в мир: «Талант – благословение Божье, этим не бросаются. Служение красоте совмещается со служе­нием Всевышнему. Вы способны на жертвы и самоотре­чение, но только во имя искусства». Бюст отца-настоя­теля, вылепленный позже Огюстом, получился более человечным, чем святым.

С 1863 года Роден посвятил свою жизнь служению ис­кусству. Он пытался доказать сторонникам официальной школы, что его творчество имеет право на жизнь. Но все ранние работы, наполненные движением, реализмом на­пряженности тела и внутренней энергией, не нашли понимания. Творческие искания и находки не могли прокормить Родена. Огюст продолжал работать лепщи­ком, отрывая от скудного заработка часть средств на покупку материалов и на помощь родителям. С 1864 по 1870 год он был помощником у модного скульптора Каррье-Беллёза и делал вполне законченные модели в стиле мэтра в Париже, а в Брюсселе выполнял половину всех его заказов, но зарабатывал крайне мало. Огюст жил в нищете. Больше всего его огорчало отсутствие средств на оплату натурщиков, а значит, невозможность работать в собственной манере.

Первой натурщицей Родена была Роза Бере, с которой он познакомился в 1864 году. Она стала его страстной любовницей, служанкой и помощницей в мастерской, при­обретенной на ее сбережения. Стройная, с точеной фигур­кой девушка послужила моделью для многих скульптур («Миньон», «Вакханка» и другие). Но Роден не собирался связывать себя семейными узами, становиться мужем и отцом. Сына, младшего Огюста, он не признал и не забы­вал напоминать мальчику, что тот незаконнорожденный. Кроткая Роза все прощала Родену, ее любовь была огром­ной и жертвенной. Она служила ему и заботилась о его скульптурах больше, чем о сыне, которого не видела меся­цами. После отъезда Огюста в Брюссель она содержала его престарелых родителей и сына, а во время гражданской войны во Франции похоронила его мать (1871) и сохрани­ла мастерскую.

Огюст РоденВ это же время Роден заключил контракт с бельгий­ским скульптором Ван Расбургом. Тот предоставил ему мастерскую, но скульптуры, которые делал Роден, подпи­сывал и продавал его партнер, а доход они делили поров­ну. Скульптор писал Дега: «Родены, подписанные Ван Рас­бургом, появились чуть ли не в каждом доме». Эта сделка позволила Огюсту помочь деньгами семье, вызвать в Брюс­сель Розу (заботу о сыне и почти слепом отце он перело­жил на свою тетю). Скопив достаточно средств, Роден по­сетил Амстердам, Гаагу, Антверпен и некоторые города Италии, где знакомился с мировыми шедеврами живопи­си и скульптуры. Потрясенный дышащими жизнью и чув­ственностью работами Микеланджело, он решительно при­ступил к воплощению своих замыслов. Фигура «Бронзовый век», выставленная в Салонах Брюсселя в 1876 году и го­дом позже в Париже, вызвала взрыв негодования. Родена обвинили в использовании слепка с натурщика. Чтобы подтвердить свое мастерство, он согласился на экзамен, где в присутствии именитых художников за несколько ча­сов создал скульптуру «Шагающий человек».

Родену исполнилось 40 лет, а он все еще числился в помощниках (работал на севрской фарфоровой фабрике) и начинающих мастерах. И только выставлявшиеся в Са­лоне 1880 года скульптуры «Иоанн Креститель» и «Брон­зовый век» наконец были высоко оценены, и скульптор получил третью награду выставки, а имя Родена стало из­вестно всей Франции.

Признание государством его таланта, правительствен­ный заказ и денежный задаток позволили Родену работать активно. Теперь у него были уже три мастерские: в одной он работал над заказом, во второй – воплощал свои за­мыслы, а о третьей знали лишь женщины, которые стано­вились его лучшими моделями и любовницами. Но для настоящей любви в расписании Огюста по-прежнему не было места. Создание главных дверей для Музея декора­тивного искусства в Париже, на которых он решил изоб­разить семь смертных грехов, занимало все его помыслы. «Ваяние требует самоотречения, – говорил он своим уче­никам и помощникам, – ...чтобы вылепить пару рук, нужна сотня вариантов». Замысел врат был настолько грандио­зен, что многочисленные фигуры и группы, предназна­ченные для включения в композицию, получили самосто­ятельное существование в бронзе, мраморе и гипсе. Музеи мира гордятся многочисленными вариантами «Мыслите­ля», «Трех теней», «Адама», «Евы», «Уголино», «Той, которая была прекрасной Омиер», «Вечной весной», «Поцелуем». Большинство скульптур были сделаны с 1880 по 1886 год, но Роден постоянно изменял их и совершенствовал.

А в 1881 году, когда его друг Альфред Буше в качестве премии Салона получил право поездки в Италию, он уго­ворил Родена взять к себе самую талантливую из своих учениц. Скульптор долго отказывался, потому что для него женщина. и искусство были несоединимыми понятиями. Увидев Камиллу, Огюст слегка опешил, ощутив прилив внезапного, давно позабытого волнения перед красотой, Все многочисленные натурщицы и возлюбленные знаме­нитого скульптора меркли рядом с элегантной, изящной и необычайно привлекательной девушкой. Все в ней было гармонично. «Прекрасный лоб над дивными глазами, того густо-синего цвета, который часто встречается в романах и столь редко в жизни, большой чувственный, но еще и очень гордый рот, густая копна каштановых волос, спада­ющих до поясницы. Вид, впечатляющий дерзостью, пря­мотой, превосходством и веселостью», – так описывал 20-летнюю Камиллу ее брат Поль и такой ее увидел соро­калетний Роден. И рядом с небесной красотой соседство­вал светлый ум, поистине мужской характер и редкий та­лант.

Конечно, Клодель не пришлось испытать всех трудно­стей, которые выпали на Огюст Роден. Данаидадолю Родена. Она родилась 8 декабря 1864 года в довольно большом, но ничем не примечательном городе Фер, провинции Шампань, в до­вольно зажиточной семье буржуа. Обстановка в доме была постоянно накалена: в нем бушевали тщательно скрыва­емые от соседей бури. Луи-Проспер, вежливый и любез­ный в обществе, в семейном кругу давал волю своему скверному характеру. Мать замкнулась в молчаливой покорности и детей лаской не баловала, воспитывала их в строгости, смирении и послушании. Но примерным поведением радовала ее только Луиза – младшая. Ка­миллу она вообще не понимала: игрушками не забавля­ется, с подружками не болтает, лепит из неподатливой глины всевозможные фигурки или часами любуется очер­таниями скал. Девочка и брата Поля увлекла в какой-то зыбкий мир мечты, зажгла в нем искру веры в его  гени­альность. Ее влияние на него было столь глубоко, что впоследствии, став знаменитым поэтом, драматургом, писателем, академиком и послом Франции, он призна­вал, что своим успехом обязан сестре. Камилла также верила и в свое высокое предназначение. Со всей пылкостью детской натуры она отдавалась одной всепогло­щающей страсти – ваянию. Отец, мать, сестра и брат были обречены позировать девочке, которая отважно бралась за живую натуру, не получив ни одного урока рисования, не то что лепки. Ее маленькие ручки с по­истине недетским усердием и терпением оживляли глину.

В семь лет Камиллу определили в Школу Сестер хрис­тианской доктрины в Барле-Дюк, но из-за частых переез­дов отца по делам службы в дом для обучения всех детей взяли наставника, господина Коллена. Классическое об­разование Камиллы дальше основ латыни, орфографии и арифметики не пошло. Но она много и бессистемно гло­тала книги, отдавая особое предпочтение античной лите­ратуре. Отсюда у нее редкий для того времени культурный уровень.

Скульптуры 15-летней Камиллы «Наполеон», «Бисмарк», «Давид и Голиаф» привлекли внимание критика М. Морхардта и поразили выразительностью и зрелостью испол­нения известного скульптора Альфреда Буше, который сыграл значительную роль в становлении ее как мастера, когда Луи-Проспер перевез семью в Париж, чтобы дать детям первоклассное образование. Камилла настояла на обучении ваянию в Академии Коларосси (Школа изящ­ных искусств для девушек была закрыта) и на курсах Буше. Удивительно, но вздорный по характеру отец поддержал ее в этом странном для добропорядочной девушки начина­нии, тогда как мать так и не простила дочери ее самобыт­ности и свободомыслия. Камилла с тремя подругами-англи­чанками сняла мастерскую и увлеченно совершенствовалась в сугубо мужском искусстве. Яркое дарование девушки было столь многообещающим, что покровительствовавший ей Буше продемонстрировал ее скульптуры директору Шко­лы изящных искусств П. Дюбуа. Работы Камиллы «Поль Клодель в 13 лет», «Старуха Элен» явно говорили о рожде­нии нового гения в искусстве скульптуры. Реакция дирек­тора показалась Клодель более чем странной: «Ваша подо­печная брала уроки у господина Родена», – заявил он Буше. Это, конечно, был комплимент начинающему скульптору, но только Камилла, недавно приехавшая в Париж, это имя слышала чуть ли не впервые. И вот теперь она стояла под цепким взглядом Родена в центре его мастерской...

За неуклюжестью этого коренастого грубоватого энер­гичного человека с широкими мускулистыми плечами и рабочими руками, которые свидетельствовали о недюжин­ной силе, Камилла увидела великого творца. Его гибкие кисти, искусные пальцы, не прекращая, поглаживали, раз­минали и лелеяли глину. «Вулкан», – подумала Камилла. «Нет, скорее Мефистофель», – сменила она мнение, об­ещаясь о его почему-то презрительный взгляд. Выслушав унизительные реплики и зажав свою гордыню в кулак, она согласилась на все условия мастера: быть секретарем, уби­рать мастерскую, строить каркасы и подмостки и даже выносить мусор – лишь бы стать его ученицей, потому что работы, которые «толпились» в мастерской, поразили ее не только совершенством – они были близки юной художнице своим стилем и передачей чувств.

Огюст Роден. Вечный кумирА что же Роден? В тот же миг он вновь почувствовал себя мужчиной, полным надежд и желаний, но продолжи­тельное время скрывал бушующие в нем страсти. Огюст видел, что Клодель работает вдвое больше других, но при этом успевает делать наброски и лепить. Падая от устало­сти, она слышала от мэтра лишь советы и указания, грубо­ватые приказы и окрики, но ощущение, что он неотрывно наблюдает за каждым ее жестом, не оставляло ее ни на минуту. Камилле импонировала его увлеченность, трудо­любие, вечная неудовлетворенность достигнутым. Она на­чала лепить его бюст. Огюст сразу оценил мастерство де­вушки и стал уделять ей все больше внимания, а потом неожиданно предложил посетить его третью, секретную, мастерскую, где он работал для души и обычно принимал любовниц.

Роден долго ждал этой минуты, старательно убеждая себя, что испытываемое им волнение связано лишь с неукротимым желанием лепить с Клодель. Этот нелюбез­ный, с колючим взглядом человек был тонким ценителем юной красоты. Всякий раз он готов был преклонить колени перед ослепительной наготой женского тела, которое сравнивал с солнечным светом. Клодель согла­силась быть не только ученицей, но и натурщицей. Ее внешность, в первую очередь, будоражила и вдохновляла его как художника. Он работал упорно, доводя Камиллу до изнеможения, обращался с неприсущей ему вежливо­стью и долго не решался попросить ее позировать обна­женной. Он терпеливо ждал и получил заслуженную награду. Ее тело оказалось столь же прекрасно, как и лицо. Это была фигура, достойная мрамора. Вид обна­женной Камиллы необычайно волновал его, разжигая страсть желания. Но Огюст вынужден был вновь избрать выжидательную тактику, так как девушка выглядела бла­городной и неприступной.

Долго позировать Родену и при этом оставаться холод­ной и бесчувственно отстраненной Камилла не могла. У ма­стера был особый стиль работы: он заставлял обнаженных натурщиков свободно двигаться по мастерской, застывать в неожиданных позах, и руками, словно слепой, прика­сался и ощупывал каждую мышцу, чтобы потом воплотить это в скульптуре. Под его сильными и чуткими пальцами девушка трепетала, волны еще не изведанных чувств охва­тывали ее. Камилла первая сделала шаг к физической бли­зости. Роден понимал, что ее порыв – это романтическая любовь, от которой нет спасения, но отказаться от такой прекрасной возлюбленной не мог. Им было хорошо вдво­ем. Каждую ночь они наслаждались телесной близостью, а днем работали бок о бок, делясь своими помыслами, уда­чами и разочарованиями. Это была духовная и физическая идиллия. Родену льстило, что его избранница, которую он страстно полюбил, не только прекрасна, но и хорошо об­разованна, начитанна и оригинальна в своих суждениях. Огюст с гордостью появлялся с нею в обществе, знакомил с высокопоставленными чиновниками, знаменитыми пи­сателями и художниками.

Камилла нравилась Родену всем. Не то что Роза Бере, с которой он прожил 20 Камилла Клодель. Время зрелостилет: безграмотная тихая мышка, давно утратившая красоту и привлекательность. Огюст встретил ее, когда у него за душей не было ничего, кроме таланта. Она была верной, кроткой, терпеливой и ничего особого взамен не требовала – лишь немного любви и внимания. Клодель долгое время терпеливо сносила этот семейный треугольник, живя надеждой. Роден же ничего не собирался менять в своей жизни. Роза его обслуживала, вела хозяйство, а он предоставлял ей защиту и дом. Ка­миллу он просто любил, она стала его самой ценной моде­лью и Музой. Клодель позировала для многих его скульп­турных групп и бюстов: «Рассвет», «Радуга», «Мысль», «Франция», «Данаида», «Вечная весна». По мнению Роде­на, она должна была этим гордиться, а его отношения с Розой принимать как должное, а лучше и вовсе не обра­щать на «такие мелочи» внимания.

Первой забила тревогу Роза, почувствовав полное от­сутствие интереса Огюста к себе как к женщине. Она не просто любила Родена,, она боготворила его и боялась по­терять. Сложившая ситуация перестала устраивать и Ка­миллу. Женщины ненавидели друг друга, и каждая пыта­лась завладеть Огюстом целиком. Но не тут-то было. Он не собирался отказываться ни от «прислуги», ни от «со­вершенной женщины». Его все вполне устраивало. Роден никак не мог взять в толк, почему он должен принадле­жать только одной, ведь они такие разные, что и речи не может быть о каком-либо соперничестве. Но для Камиллы быть «совершенной женщиной» означало стать законной супругой Огюста. Мысль о том, что она должна на равных делить его с другой, приводила ее в неистовство. Камилла понимала, что жалость к Розе может оказаться для ее воз­любленного сильней любви. Роден категорически отказался расстаться со своей любовью. Он удалил Розу в новый дом в деревне, поехал с Клодель на отдых, который она вос­приняла, как медовый месяц. Но так ничего и не изменил в положении обеих.

В творческой и любовной лихорадке проходили годы. Вначале Камилла жила в доме родителей, а в 1888 году, презрев все условности, перебралась в новую мастерскую Родена на бульваре Итали, в обветшалый роскошный особ­няк, окруженный запущенным садом, который некогда был любовным приютом Жорж Санд и Альфреда Мюссе. Их отношения учителя и ученицы давно переросли в творче­ский симбиоз. Любовный роман стимулировал слияние в искусстве. Камилла стала незаменимой помощницей ве­ликого скульптора, с ее мнением он считался в первую очередь, да и сама она плодотворно трудилась, создавая прекрасные произведения. За это время Клодель вырабо­тала и отшлифовала свой стиль, который был очень бли­зок к роденовскому, но отличался мягкостью и изяществом. Так, портретный бюст «Поль Клодель в 16 лет» до сих пор представлен в музеях мира (в копиях) как один из лучших образцов скульптуры XIX века.

Но если своими произведениями Клодель сделала лишь один шаг к известности и признанию, то у Родена на этот период приходится взлет популярности. Помогая ему в Работе, Камилла с каждым годом все четче осознавала, что она так и может остаться в тени великого скульптора. Ког­да в 1888 году Клодель выставила свое первое большое Произведение «Забвение», критики увидели в нем отголоски роденовского «Поцелуя», для которого она служила моделью. Во всех ее скульптурах видели заимствование и копирование. «Свои произведения я извлекаю из себя са­мой, скорее страдая избытком, нежели нехваткой идей», – пыталась отстоять Клодель свою самобытность. В настоя­щее время искусствоведы утверждают, что многие из ран­них работ Камиллы – «Девушка со снопом», «Этюд муж­ской головы», «Молящаяся» – стали основой или частью роденовских скульптур «Галатея», «Скупость и роскошь», «Крик» и с уверенностью могут указать в произведениях мастера участки тела (руки, ноги), вылепленные ею. Кло­дель овладела всеми премудростями лепки и стала скульп­тором самого высокого класса, как форматор не знала себе равных, а мрамор тесала с такой точностью, какой не до­стиг и сам Роден. Но критики того времени предпочитали этого не замечать.

Уязвленное творческое самолюбие и безуспешные по­пытки разорвать любовный треугольник часто доводили Клодель до истерик и состояния депрессии. Камилла не раз порывалась уйти, но, услышав слова Огюста: «Я не могу без тебя, дорогая», – оставалась, чтобы вновь жить несбыточными надеждами и лелеять свою боль. На со­вместной выставке Родена (36 скульптур) и Клода Моне (70 картин) была представлена всего одна работа Кло­дель – «Бюст Родена». Обида иссушала женщину, она жаждала славы и признания. Огюст не замечал мучений Камиллы, в ее присутствии он постоянно испытывал такую полноту чувств, что задумываться о мучающих любимую проблемах ему было недосуг. Разве он не запе­чатлел их любовь и ее образ в веках? Один вид скульптур­ной группы «Поцелуй» доставлял ей самой физическое наслаждение. Фигуры сплетенных в объятиях любовни­ков были совершенны. Даже себя Огюст изобразил не «рыжим гномом», а прекрасным юношей, каким чувство­вал себя рядом с возлюбленной.

Дни счастья и надежд сменялись безудержным гневом и упадническим настроением. Особенно стало невозмож­но продолжать эти отношения, после того как в период 1890–1892 годов (по данным биографов) Камилле при­шлось прервать беременность, что оставило в ее душе оче­редную незаживающую рану. Роден и с Огюстом-младшим никогда не ладил, и очередной незаконнорожденный ре­бенок был ему совершенно не нужен. Скульптуры Клодель «Выздоровление», «Прощание», «Девочка из Иллет» стали отголосками этого горького для женщины события.

Камилла уже давно поняла, что обречена не только их любовь, но и развитие ее творчества. Через 15 лет «совме­стной» жизни она решилась на разрыв. Можно лишь удив­ляться, как надолго хватило ее терпения. Камилла чувст­вовала себя раздавленной и несчастной. Ей было больно уходить. Она сроднилась с мастерской Родена – этой оби­телью любви и творческих исканий, и ощущала, что режет себя по живому. Но чаша терпения переполнилась, и те­перь рядом с Огюстом Клодель теряла себя и больше не знала душевного покоя. Грех гордыни не позволил ей сми­риться и полностью отдаться чувству, жить ради любимо­го человека. Она так долго мечтала стать женой знамени­того скульптора, но не для того, чтобы греться в лучах его славы, а самой заслуженно вознестись к вершинам, стать равной с ним.

Они были словно созданы Богом друг для друга: талант­ливые, трудолюбивые, полные идей, дерзкие в своем творче­стве. Но хрупкое равновесие духовных и любовных отноше­ний постоянно подтачивалось обоюдной рассудочностью. Каждый искал свою выгоду. Роден не желал терять ни до­машнюю терпеливую Розу, которой в прошлом был мно­гим обязан, ни прекрасную возлюбленную. Камилла уже не была ослеплена любовью, и, отдавая, хотела щедро по­лучать. Она позабыла свои слова: «Я не хочу разбивать твою жизнь, я хочу лишь вдохновлять тебя». Теперь она с горе­чью осознала, что, увлеченная страстью, обманывала себя. Ей была нужна определенность. Кто она? Не жена, не любовница, не содержанка и даже не скульптор. Только тень гениального Родена, которому она в конце концов со злобой бросила в лицо: «Я пожертвовала своей карьерой ради твоей».

© Fammeo.ru Все права защищены.

Читайте также:

Если Вам нравится, поделитесь с друзьями:



ВходРегистрация