Искусство | Знаменитости | Путешествия | Рецепты | Советы хозяйке | Дети

Александр II и Екатерина Долгорукая (Юрьевская)


articles: art0049.pngВеликий мастер латинской элегии как-то сказал: «Поздняя любовь часто пылает очень жарким огнем». Именно такая страсть захватила российского императора и молоденькую княжну.

Уже оставшись одна и проживая далеко от России, Ека­терина Михайловна уносилась памятью в те далекие годы своей молодости, когда она любила, была любима и счаст­лива со своим Александром.

Родилась будущая княжна Юрьевская в Москве 2 но­ября 1847 года в семье Веры Гавриловны, урожденной Вишневецкой, и Михаила Михайловича Долгорукого. Отец, унаследовавший крупное состояние, был выходцем из старинного дворянского рода. Он имел большое по­местье в Тепловке, близ Полтавы, где в августе 1857 года проводила летние каникулы десятилетняя Катя. В это время и произошло знакомство маленькой девочки и недавно ставшего императором России 39-летнего Алек­сандра II (Александра Николаевича Романова), направ­лявшегося из Петербурга на военные маневры, прохо­дившие под Полтавой (по другим данным – где-то на Волыни), и остановившегося в поместье князя Долгору­кого. Император спросил гулявшую в саду Катю, как ее зовут и что она здесь делает. Девочка ответила, что зовут ее Екатерина Михайловна и что она очень хочет видеть императора России. Как отмечал историк, писатель, посол Франции при Российском Императорском Дворе в 1914– 1917 годах, биограф Александра II Морис Палеолог (1859– 1944 гг.), «...это рассмешило Государя. Он усадил ее на колени, поболтал с нею и затем велел отвести к роди­телям.

Увидев ее на следующий день, Александр II был пора­жен прирожденной грацией княжеской дочки, прелестны­ми манерами и большими глазами испуганной газели. Изысканно-любезно, словно она была притворной дамой, император попросил ее показать ему сад. Они долго гуля­ли вместе, девочка была в восторге. Воспоминание об этом событии прочно укрепилось в детской памяти Кати».

Вскоре год князь Долгорукий, привыкший жить на ши­рокую ногу, промотал все состояние и умер. (По другим дан­ным – потерял его в результате неудачной спекулятивной сделки.) Александр II взял Тепловку под свою опеку, дабы оградить семью покойного от настойчивых кредиторов. Он также оплачивал все расходы по воспитанию шестерых де­тей князя – четырех сыновей и двух дочерей.

Катя и ее младшая сестра Мария поступили в Смольный институт. Обе девушки выделялись среди воспитанниц это­го аристократического учебного заведения редкой красотой. По сложившейся традиции, император посещал институт благородных девиц, находившийся под патронатом госуда­ревой семьи, и однажды встретил здесь Катю. С тех пор Алек­сандр Николаевич стал довольно часто бывать в Смольном и оказывать Долгорукой особое расположение.

После окончания учебы 17-летняя красавица посели­лась в Петербурге в доме своего старшего брата, князя Михаила Михайловича, женатого на прелестной неаполи­танке, маркизе Вулькано де Черчемаджиоре. Однажды на прогулке в Летнем саду Катя повстречала 47-летнего им­ператора, который тоже проводил здесь время в сопро­вождении адъютанта. Он первым подошел к княжне и, не обращая ни на кого внимания, долго прохаживался с ней по аллеям, осыпая ее изысканными комплиментами. В тот вечер Александр II впервые признался ей в любви, глубо­ко взволновав и смутив наивную девушку.

В последующие дни ее можно было видеть с импера­тором в Летнему саду, на аллеях Елагина острова, в окрест­ностях Петергофа. Но тщетно Александр рассыпался в комплиментах и говорил возлюбленной о своей всепогло­щающей любви к ней – княжна не ответила на его пыл­кие чувства. Катя полюбила императора гораздо позже – «то ли от жалости и сострадания к влюбленному в нее пожилому человеку, то ли потому, что пришло время влю­биться и ей. <...> При следующем свидании, лишь только их взгляды встретились, она вздрогнула от внезапного сер­дечного потрясения и как бы вся переродилась», – писал Морис Палеолог в книге «Роман императора».

Наступило лето 1866 года. Императорский двор, как всегда, на лето выезжал из столицы в Петергоф, в велико­лепный дворец на берегу Финского залива. В одном из его уединенных павильонов 1 (13) июля того же года 19-лет­няя Катя, «взволнованная до потери сознания, отдалась не менее взволнованному Александру II. <...> Он испытал блаженство быть любимым очаровательным ласковым со­зданием не как Государь, а как человек».

При расставании император поклялся любовнице, что при первой же возможности женится на ней, «...ибо отны­не и навеки я считаю тебя своею женою перед Богом... До завтра!.. Благослови тебя Бог». С тех пор влюбленные часто встречались в этом пави­льоне. Позже Катя признавалась своей близкой подружке: «Не понимаю, как я могла противиться ему в течение целого года, как не любила его раньше».

Осенью императорская семья переехала в Зимний дворец в Петербурге, но тайные встречи Кати с государем продол­жались. Она открывала своим ключом незаметную дверь на первом этаже дворца и оказывалась в уединенной комнате. Сюда из апартаментов Александра Николаевича, располо­женных на втором этаже, вела потайная лестница...

Внебрачная связь императора и княжны не осталась незамеченной, но говорили о ней только шепотом. Особа правителя считалась священной, а управляемое графом Шу­валовым Третье отделение полиции повсюду имело уши, поэтому вслух сплетничать о личной жизни Александра II было далеко не безопасно. Но никто при дворе не мог предположить, что новое увлечение государя окажется столь серьезным и длительным – опытный ловелас и сердцеед, как правило, часто менял женщин, игравших в его жизни большую роль.

Родился Александр в 1818 году и был старшим сыном в семье Николая I. Цесаревич получил отличное всесторон­нее образование, включающее в себя не только знания, почерпнутые из научных книг, но и из познавательных путешествий по всему миру. В одной из таких поездок по Европе будущий император пережил в 20-летнем возрасте первое глубокое чувство. Тогда он в Дармштадте страстно влюбился в 15-летнюю принцессу Марию – незаконно­рожденную дочь великого герцога Гессенского Людовика И. Отец Александра Николай I и императрица сначала вос­противились этому браку. Но сын заявил, что скорее откажется от трона, чем от любимой, и родители уступи­ли. 16 апреля 1841 года в Зимнем дворце состоялось бра­косочетание цесаревича Александра с немецкой принцес­сой Марией Гессенской.

Молодой супруг осыпал жену знаками внимания, окру­жил нежностью и заботой, при дворе ее тоже приняли хо­рошо, несмотря на происхождение. К моменту вступления Александра Николаевича на престол, 19 февраля (3 марта) 1855 года, у них было уже шестеро детей. Позже Мария родила еще двоих. Частые беременности подорвала ее здо­ровье, от природы не очень хорошее, и по предписанию врачей она вынуждена была вести все более замкнутый образ жизни. Императрица все реже появлялась на балах, не посещала с Александром II театры и светские приемы.

А в это время у супруга романы менялись с калейдо­скопической быстротой. Например, одно время он увлекся 20-летней княжной Александрой Сергеевной Долгорукой – отдаленной родственницей Екатерины Михайловны. Эта связь по неизвестной причине оборвалась, и Александра вышла замуж за старого генерала Альбединского, которого император поспешил назначить Варшавским губернатором.

Затем были еще десятки разных женщин, пока в Лет­нем саду государь не признался в любви юной Кате. Изба­лованный легкими победами над женскими сердцами, он был изумлен, что 17-летняя девушка долгое время остава­лась непреклонной и не отвечала взаимностью на настоя­ния самого Императора всея Руси. Она даже уехала от него на некоторое время в Неаполь, но Александр II продолжал ее любить и писал ей нежные письма.

А потом было то самое свидание 1(13) июля 1866 года, которое осталось в памяти княжны на всю жизнь. После этого любовники уже никогда не расставались надолго. Государь признавался возлюбленной, что отныне для него других женщин не существует: «...В течение целого года, когда ты отталкивала меня, а также и в течение того вре­мени, что ты провела в Неаполе, я не желал и не прибли­зился ни к одной женщине».

Любовь к Екатерине стала для Александра смыслом его жизни. Ни политика, ни власть, ни даже семья не волно­вали его так, как эта женщина, оказавшая влияние на ре­шение многих государственных вопросов. Александр Ни­колаевич посвящал ее во все международные проблемы, доверял княжне даже некоторые государственные тайны. Нередко Екатерина Михайловна помогала любовнику найти верное решение или давала дельный совет.

Во время поездок императора по России и за рубеж княжна тайно следовала за ним. Скажем, 1 июня 1867 года он прибыл по приглашению императора Франции Напо­леона III в Париж на Всемирную выставку в сопровожде­нии своих сыновей. Туда же приехала княжна Долгорукая. Она поселилась в отеле, а вечером тайно пробиралась в Елисейский дворец, в резиденцию Александра II.

Во время отдыха императора в Царском Селе, Петерго­фе, Ливадии Екатерина снимала неподалеку дачу, чтобы находиться рядом с любимым и тайно встречаться с ним.

По возвращении в Петербург император предоставил княжне и ее брату чудесный особняк на Английской набе­режной. Фаворитка царя заняла весь первый этаж, у нее была своя прислуга и выезд. Затем, чтобы любовница постоянно находилась при дворе и с ней можно было чаще проводить время, император сделал ее фрейлиной своей жены.

Покинутая императрица холодно приняла приветствие молодой соперницы, видя в ней лишь мимолетное увлече­ние мужа, которое скоро ему надоест. Но связь любовни­ков день ото дня становилась крепче. Они без устали гово­рили друг с другом о своей любви. Александр Николаевич сумел неопытную девушку превратить в упоительную воз­любленную, всецело принадлежавшую ему.

Княжна украшала своим присутствием светские при­емы и балы, на которых бывал государь, отличалась безу­коризненными манерами, прекрасно танцевала. Но чаще она вела замкнутый образ жизни и не посещала ни званых обедов ни театров.

В июне 1870 года фаворитка императора отправилась вслед за ним на воды в Эмс, где жила на вилле по сосед­ству. Осенью следующего года любовница призналась Алек­сандру, что беременна. Тот несказанно обрадовался и вос­кликнул: «Слава Богу! Хоть этот-то будет настоящий рус­ский!» В то же время он опасался огласки этого события.

29 апреля (11 мая) 1872 года княжна родила сына, ко­торого при крещении назвали Георгием. Роды проходили тайно в апартаментах Зимнего дворца, где обычно встре­чались любовники. В тот же день ребенка перевезли в Мошков переулок, где жил начальник личной охраны го­сударя генерал Рылеев. Новорожденного поручили забо­там русской кормилицы и француженки-гувернантки.

Несмотря на все принятые меры, слух о родах быстро распространился благодаря стараниям германского посла, имевшего своих людей в окружении российского императо­ра. Близкие родственники Александра II были потрясены неожиданным известием. Они возмущались тому, что 54-лет­ний монарх, будучи уже дедом, не может обуздать своих стра­стей. Императрица Мария не выразила супругу никакого неудовольствия, оставаясь подчеркнуто холодной и замкну­той, но ее болезнь с этого времени стала прогрессировать.

В конце 1873 года Екатерина Михайловна родила дочь Ольгу. Теперь все круги общества осуждали правителя, о чем его информировал граф Петр Шувалов, шеф тайной поли­ции. Вскоре в присутствии друзей граф неосторожно вы­сказал несколько резких мнений в адрес любовницы Алек­сандра П. Он обмолвился, что государь находится под влиянием княжны и готов ради нее на всякие необдуманные поступки. «Но я справлюсь с этой девчонкой», – пообещал Шувалов. Этот разговор через осведомителей дошел до им­ператора, и он в июне 1874 года освободил начальника тай­ной полиции от занимаемой должности и направил его по­слом России в столицу Англии.

11 (23) марта 1876 года у любовников родился третий ре­бенок – сын Борис. Но он умер от детской болезни, прожив всего несколько дней после своего появления на свет. Спус­тя два с половиной года фаворитка императора разрешилась от бремени второй дочерью, получившей имя Екатерина.

К этому времени княжна стала для правителя России столь необходимой, что он решил поселить ее в Зимнем двор­це под одной крышей с императрицей. Для этого на третьем этаже Екатерине Михайловне отвели три большие комнаты, как раз над апартаментами его законной супруги.

Мария Гессенская без слова упрека встретила странное соседство. Она, снедаемая тяжким недугом, чувствуя при­ближение смерти, находила в себе силы, чтобы сохранять достоинство, оставаясь внешне замкнутой и недоступной. Лишь один раз эта женщина поделилась горем со своей по­другой, графиней Александрой Толстой: «Я прощаю оскорб­ления, наносимые мне как императрице, но я не в силах простить мучений, наносимых мне как супруге».

В светских кругах неодобрительно относились к амурным похождениям государя и факту поселения его любовницы в Зимнем дворце. Теперь с новой силой возобновились на­падки на Екатерину, утихшие во время русско-турецкой вой­ны. На Долгорукую возложили значительную часть ответст­венности за печальный ход событий государственной жизни. Ее упрекали в том, что она отвлекала Александра Нот ис­полнения им государственных обязанностей, усыпляя его лю­бовными чарами и лишая силы и решительности. Но любов­ники, несмотря ни на что, продолжали находиться вместе как в столице, так и на отдыхе за границей или в Крыму.

22 мая (3 июня) 1880 года 57-летняя императрица умерла от чахотки. На отпевании супруги в соборе Петропавлов­ской крепости государь выглядел потерянным, глаза его были заплаканы. Никто из присутствующих не сомневал­ся в искренности переживаний вдовца, который чувство­вал безмерную вину перед усопшей.

Но, выждав 40 дней траура вместо одного года, «раб Божий благоверный государь император Александр Нико­лаевич обручился с рабой Божьей Екатериной Михайлов­ной». Скромный обряд совершился тайно 6 (18) июля того же года у походного алтаря в одном из залов Царскосель­ского дворца. Когда церемония завершилась, 62-летний государь сказал 33-летней супруге: «Как долго я ждал это­го дня! Четырнадцать лет. Что за пытка! Я не мог ее боль­ше выносить, у меня все время было чувство, что сердце не выдержит более этой тяжести. Я боюсь своего счастья. Я боюсь, что меня Бог скоро лишит его».

В тот же день император подписал тайный указ о своем вступлении в морганатический брак с княжной Долгору­кой. Этим же высочайшим повелением он предоставил жене титул и фамилию светлейшей княгини Юрьевской (от Юрия Долгорукого). Такую же фамилию и титул получили и трое их детей.

Но тайное стало явным, и общество ужаснулось дей­ствиям русского правителя. «Венчание вдогонку похоро­нам» шло наперекор всем православным традициям, соблю­дение которых было святой обязанностью императора. За всю историю династии Романовых ни один русский царь не венчался подобным образом. Понятно, что престиж го­сударя после такого поступка заметно пошатнулся.

Александр II, несмотря на настроения в обществе, по­спешил обеспечить материально молодую супругу и детей, которые не имели личного состояния. По его завещанию от 11 (23) сентября 1880 года положенная в банк сумма в размере более трех миллионов рублей в процентных бума­гах являлась собственностью княгини Юрьевской и их об­щих детей. Торопливость, с которой государь заботился о будущем своей семьи, была не случайна – его жизнь еже­дневно подвергалась смертельной опасности.

Еще 4 апреля 1866 года в Александра Николаевича стре­лял 26-летний член подпольной террористической группы Каракозов, но промахнулся. 6 июня 1867 года в Париже поль­ский эмигрант Березовский дважды выстрелил в российского самодержца, возвращавшегося в карете с военного парада вместе с Наполеоном III, но тоже не попал. Террор нарас­тал, но каждый раз словно чья-то неведомая рука отводила беду от самого либерального из всех российских государей. Причину своего чудесного спасения Александр II видел в жертвенном чувстве безоглядно доверившейся ему Екатери­ны. Он полагал, что это она «своей поломанной жизнью, слезами, тоской, отречением от спокойной женской доли, ловя со всех сторон насмешливые взгляды, искупает его тяж­кий грех, вымаливая ему жизнь у Господа».

Однажды «борцы за народное дело» подложили бомбу на петергофской дороге, по которой должен был ехать цар­ский экипаж. В последний момент княжна Юрьевская на­стояла на том, чтобы Александр отменил поездку, предло­жив ему просто прогуляться по лесу, и тем самым спасла жизнь себе, ему и детям. В результате взрыва погибли толь­ко олени. В следующий раз Екатерина уговорила государя при возвращении из Крыма перебраться в другой железно­дорожный состав. 19 ноября (1 декабря) 1879 года в Моск­ве у вокзала прогремел страшный взрыв, сбросивший с рельсов подъезжавший поезд, где находилась свита и ба­гаж Александра Николаевича.

5 (17) февраля 1880 года в Зимнем дворце революцио­неры-террористы взорвали царскую столовую, но там, к счастью, никого не оказалось. При этом погибли 19 и были ранены 48 солдат охраны дворца, находившиеся в кара­ульном помещении, расположенном под столовой. Екате­рина Михайловна после взрыва страшно перепугалась, схва­тила своих детей и бросилась к императору. А он уже стоял на пороге ее меблированных комнат, на третьем этаже Зимнего дворца, ибо и его первой мыслью было бежать к любовнице на помощь.

Но вот настал роковой день – 1 (13) марта 1881 года. Уезжая на традиционный военный смотр караула в Михай­ловский манеж, император сказал жене, что после возвра­щения они пойдут гулять в Летний сад. Екатерина Михай­ловна пыталась отговорить его от этой поездки, но муж настоял на своем решении. Не внял он и предостережениям полиции, которой после ряда арестов революционеров террористической организации «Народная воля» и ее руко­водителя – 29-летнего Андрея Желябова – стало известно о назначенном на эти дни покушении на самодержца.

Император выехал в закрытом экипаже в сопровожде­нии семерых казаков. За царской каретой в двух санях еха­ли полицейские офицеры и начальник личной охраны го­сударя полковник Дворжицкий. По пути следования императора дежурили полицейские в форме и в штатском – были соблюдены все меры предосторожности.

Во время смотра Александр Николаевич выглядел спо­койно и уверенно, не подозревая, что жить ему осталось не­долго. Возвращаясь в резиденцию, царский кортеж изменил обычный маршрут, выехал на набережную Екатерининского канала и направился вдоль сада Михайловского дворца. Полицейские агенты наблюдали за улицей. Они видели под­ростка, нескольких солдат и молодого человека со свертком в руках; никто из них не вызвал подозрения. Когда карета государя поравнялась с молодым человеком, он бросил свер­ток под ноги лошадям. Раздался взрыв, все заволокло ды­мом. Когда он рассеялся, люди увидели лежащего в луже крови подростка, двух казаков из охраны императора и мерт­вых лошадей. Невредимый, император выбрался из кареты и приблизился к пострадавшим, несмотря на просьбы началь­ника охраны скорее пересесть в сани и уезжать с этого страш­ного места. Из собравшейся толпы к Александру II подскочил невзрачный человек и бросил ему под ноги бомбу. Вновь раздался взрыв, в результате которого на снегу оказался смертельно раненный император и его убийца – как потом вы­яснилось, народоволец Гриневецкий. Зрелище было страш­ным. Самодержец истекал кровью, у него были раздроблены кости ног.

Раненого уложили в сани и повезли во дворец. Когда супруге сообщили о случившемся, она не потеряла само­обладания, а бросилась помогать медикам. Увы, усилия врачей были тщетными. Александр Николаевич скончался в тот же день, в половину четвертого. Глаза ему закрыли руки той, которую он всегда любил. Княжна овдовела спу­стя неполных девять месяцев после венчания с любимым.

Перед погребением усопшего 6 (18) марта Екатерина Михайловна принесла к гробу венок, сплетенный из своих волос, и вложила его в руки супруга. Это было ее послед­ним даром любимому.

После смерти императора вдова была выслана за преде­лы России «для сохранения всеобщего спокойствия». Скон­чалась она 15 февраля 1922 года в Ницце на собственной вилле Жорж, где провела более 40 лет жизни. Княжна ни­когда не забывала о своем Александре и постоянно моли­лась за упокой его души.

© Все права защищены.

Читайте также:

Если Вам нравится, поделитесь с друзьями:



ВходРегистрация