исламский эмират что это
Исламский Эмират Афганистан: тоталитарный режим рубежа XXI века.
Первый реальный шаг по пути формирования власти талибы предприняли задол- го до взятия ими Кабула. 3 апреля 1996 года в Кандагаре их лидер Омар был провоз-глашен амир уль-мулшнином (повелителем правоверных) [2]. Спустя 6 месяцев они ов- ладели столицей и объявили, что отныне страна будет официально именоваться Ис- ламским Эмиратом Афганистан (ИЭА). Хотя на этом этапе руководители талибов, когда шла речь о будущем государственном устройстве предпочитали отделываться общими декларациями (учредить в стране «подлинно исламское государство»; установить «справедливый ис- ламский строй», в котором воплотилось бы, наконец, идеальное единство между госу-дарством и мечетью; «вернуться к временам праведных халифов» и т.д.), все свиде-тельствовало об их намерениях ликвидировать светские, республиканские порядка[3].
Это Совет министров, состоявший из 23 министров. Он официально назывался Шурайе сарпарасти (Попечительский совет исламского государства), т.е. все его члены считались всего лишь «исполняющими обязанности» (сарпараст). Тем самым тали бы демонстрировали свою приверженность кораническому принципу, согласно ко- торому вся власть принадлежит Аллаху, а они, осуществляя его волю и поручение, только временно исполняют функции управления Эмиратом.
Естественно, подобный подход к обустройству государства не требовал полного разрушения существовавшего при прежних режимах аппарата управления [6]. Талибы лишь привели его в соответствие со своими представлениями: заполнили штат прак-тически на всех уровнях исключительно лицами духовного звания (муллами, маула ви, кари, ахундами и др.) [Сикоев, 2002, с. 72-74]. Так был реализован на практике тезис о неразделимости религиозной и политической власти.
Данное высказывание министра не следует считать риторическим. Высшее талиб ское духовенство постоянно заявляло о своей особой миссии в деле «исламской рево- люции» и судьбах Афганистана: «Сословие улемов всегда несло высокую ответствен- ность за претворение в жизнь принципа «следовать добру и избегать зла» и отвечало за сохранность идеологических и теоретических основ страны» (Шариат, 1997, 9 янва- ря). Таким образом, муллы, всегда мечтавшие перебраться из иллюзорного мира ре- лигии в мир реальности, получив, наконец, такую возможность, не собирались выпус-кать ее из своих рук.
— частная собственность дается человеку по воле Аллаха, поэтому она «священна и неприкосновенна»;
Анализ практической деятельности правительства талибов в области экономики представляет определенную трудность из-за ее противоречивости. Прежде всего от- метим, что власти Эмирата, прибегавшие в ходе исламизации всей общественной жизни, как мы увидим далее, к самым жестоким мерам, в сфере хозяйства повели се- бя в некотором смысле «либерально». Они, например, несмотря на гиперинфляцию, не пытались директивно, как случалось в период правления НДПА, регулировать экономические отношения, предоставив это рыночной стихии. Причем курс на «ры ночную» экономику был обоснован талибским улемам и подкреплен ссылками на Коран и хадисы [8].
До предела острой в ИЭА была и ситуация с продовольствием, порожденная непрекращавшимися боевыми действиями, разрушением структуры сельского хозяй- ства, бегством из родных мест десятков тысяч людей и усугубляемая обрушившими- ся на страну стихийными бедствиями. Вначале талибы пытались решить данную проблему в свойственном им духе, приняв «продовольственную программу». Суть ее заключалась в том, что правительство страны, якобы не располагавшее необхо- димыми средствами, обратилось к купечеству и «договорилось» с ним о поставках продовольствия в кредит из Пакистана, Малайзии, Киргизии и Туркмении. Однако вскоре ответственный за обеспечение населения продуктами питания маулави. Захед разъяснил, что эта программа в первую очередь была рассчитана на удовлетво- рение «нужд армии и госчиновников» (Гиндукуш, 1996, 17 декабря) [11].
Шариатские юстиция и порядок
Талибские борцы за «чистоту ислама» в своем рвении порой доходили до крайнос- ти. Зимой 1997 года в провинции Нанграхар было издано распоряжение, согласно которому ни один человек не имел права хранить у себя дома иллюстрированные книги, журналы и газеты. Вся подобная печатная продукция под угрозой наказания подлежала немедленному уничтожению (Вафа, 1997, 31 октября).
Разумеется, женщина в афганском обществе всегда находилась в бесправном по- ложении, чему есть немало доказательств в афганской истории. Так, по свидетель- ству афганского историка М. Губара, женщинам при эмире Хабибулле даже запре-щалось носить «белую чадру с блестящими украшениями», но только серого или темного цвета; им не позволялось выходить «без разрешения» из дома и появляться «без надобности» во всех общественных местах. Нарушительниц указов эмира и за-конов ислама сурово наказывали [Губар, 1987, с. 21-23].
За хищение чужого имущества талибские суды применяли в основном наказание в виде отсечения различных частей рук и ног, в зависимости от стоимости украден-ного и рецидивов совершения преступления. Обычное право пуштунов также преду-сматривает целый ряд наказания за воровство, но они не столь жестоки, как в исла- ме. Так, согласно «Пуштунвали», человек, совершивший кражу, обязан вернуть по- терпевшему стоимость украденного или выплатить штраф, во много раз ее превышающий. В некоторых пуштунских племенах самым суровым наказанием для вора было разрушение его дома и изгнание из общины.
И, наконец, наказание за убийство (умышленное и неумышленное). И в шариате, и в пуштунском адате в отношении данного преступления действует принцип возмез- дия, называемый, соответственно, кисас и бадаль. Но если обычное право пушту-нов оставляет больше простора для улаживания конфликтных ситуаций мирным пу-тем (выплата компенсации за убийство; прощание убийцы ближайшими родственни- ками погибшего; изгнание убийцы из племени), то талибы предпочли наиболее жестокий вариант. Несмотря на то, что шариат в принципе предусматривает выпла- ту выкупа за убийство и помилование преступника родителями убитого (дийа), тем не менее, шариатские суды ИЭА применяли в отношении убийц исключительно ки-сас, отправляя их на виселицу или устраивая публичные расстрелы.
Насильственное насаждение пуританских норм шариата, сопровождавшееся мас-совым нарушением прав человека и ломкой традиций и привычек не только этниче-ских и конфессиональных меньшинств, но и пуштунского большинства, вызывало недовольство людей, поскольку вошло в противоречие с привычным укладом жизни и морально-психологической атмосферой в Афганистане, сложившейся за послед- ние десятилетия, и испытавшей на себе влияние определенных демократических тенденций. Показательно, что даже сторонники талибов в афганской диаспоре в конце концов осудили их (Аинейи Афганистан, 1999, август, » 78, с. 28). В результа те такой политики талибы постепенно лишились поддержки большей части пуштун-ского населения, интересы которого, согласно их декларациям, они отстаивали и за- щищали. В основном, именно поэтому многие пуштунские племена, вопреки прогно-зам, так и не выступали «единым фронтом» в поддержку своих «благодетелей», когда США и их союзники начали военные действия на территории Афганистана.
2. В истории Афганистана это был второй случай присвоения такого титула. Впервые афганское духовен- ство удостоило этим званием в 1834 году эмира Дост Мухаммад-хана, собиравшегося начать войну с сикхами.
5. Одно время в афганском обществе циркулировала информация, что в скором времени талибы якобы представят народу новую конституцию, над проектом которой работают улемы из Саудовской Аравии и Пакистана. Однако никакого проекта так и не было обнародовано, и разговоры на эту тему мало-помалу прекратились (Аинейи Афганистан, 2001, март, » 84, с. 65).
6. Вся предпринятая талибами структурная реформа государственного аппарата свелась к созданию двух новых министерств: по «поощрению нравственности и искоренению порока» и «по делам погибших и беженцев]
7. В контексте этого положения власти ИЭА усиленно призывали к = благотворительности, к добро- вольным пожертвованиям и взносам в виде известных исламских налогов (закат, садака, утр, сарсайа и т.п.), которые якобы должны были нивелировать социальное неравенство в обществе, уменьшить разни- цу между богатыми и бедными.
8. Бесконтрольный разгул цен, беспокоивший население, был, например, объяснен таким хадисом: «Рассказывают, что однажды во времена Пророка цены на базаре резко выросли. Сподвижники Пророка обратились к нему с просьбой воздействовать на торговцев и установить приемлемые цены, на что Му- хаммад ответил им: «Предопределение и определение цен находился в руках Бога»» (Тулуйи афган, 1997, 21 мая).
10. Очевидцы одновременно отмечали, что в Кабуле, Кандагаре, Мазари-Шарифе магазины были за- полнены всевозможным товаром, включая категорию «люкс». «Простой народ, который голодает, не мо- жет их покупать, поскольку не имеет денег. Только талибы, имеющие деньги, покупают все, что хотят»
(Аинейу Афганистан, 1999, апрель, » 76, с. 5).
12. Речь идет о возрождении талибами бесчеловечных и жестоких средневековых наказаний, применя- емых к нарушителям законов: побивания камнями уличенных в прелюбодеянии (весьма сомнительная мера даже с точки зрения Корана, требовавшего подтверждения этого факта четырьмя свидетелями); отсечения рук и ног ворам и грабителям или битья их кнутом до смерти; казни убийц через повешение и т.п. Причем приговоры приводились в исполнение при стечении народа, насильно сгоняемого к месту экзекуции.
13. Более того, наблюдалось явное стремление представить женщину «низшим существом», которому, кроме занятий в доме, нет необходимости в получении иных знаний. Маулави А. Заферани, председатель управления по изданию фетв Верховного суда ИЭА, прямо заявил, что «такие науки, как география, ис- тория, математика и другие женщинам вообще не нужны» (Шариат, 1997, 26 ноября).
15. Под эту категорию наказаний подпадали такие правонарушения, как оскорбление личности, хули-ганство, нарушение общественного порядка, азартные игры, легкие телесные повреждения и т.п., караемые лишением права носить чалму, насильственным бритьем волос на голове и бороды, стрижкой кос и т.п. [Сагадар, 1968, с. 124].
Арунова М.Р. Война и наркобизнес // Афганистан: проблемы войны и мира. М., 1996.
Бартольд В.И. Ислам. Пг., 1918.
Бовуар С. де. Второй пол. СПб., 1997.
Гамильтон А. Афганистан. Спб., 1908.
Губар М.Г. Афганистан на пути истории. М., 1987.
Давыдов А.Д. Режим талибов: жесткая исламизация // Афганистан: проблемы войны и ми- ра. М., 1996.
Малек А. Шариат и обычное право в имущественных отношениях // Афганистан: проблемы войны и мира. М., 1998.
Массэ А. Ислам. М., 1982.
Сикоев P . P . Талибы: религиозно-политический портрет. М., 2002.
Спальников В.Н. Афганистан: исламская контрреволюция. М., 1987.
Сагадар М.И. Основы мусульманского права. М., 1968.
Аргандави А.А. Жванди хатири. Пешавар, 1997.
Нумйалай М.А. Ды паштана ды толаниз тарих мобади. М., 1997.
Казем С.А. Афганистан дар телсеме дайрейи шайтанийи мосибат. Пешавар, 1997.
ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ И СОВРЕМЕННОСТЬ N 4, 2003
История «Талибана»: что за группировка захватывает Афганистан и даёт пресс-конференции в Москве
Правление группировки в 1990-х: публичные казни, дружба с бен Ладеном и запрет всего западного вплоть до шахмат и телевизоров.
Летом 2021 года благодаря событиям в Афганистане знатоки истории поймали дежавю. Иностранные войска готовятся покинуть страну, законное правительство стоит на грани краха, а исламские радикалы анонсируют скорый приход ко власти, — всё как в конце 1980-х годов.
Фундаменталисты из движения «Талибан», режим которых американцы и их союзники свергли 19 лет назад, готовятся вернуться ко власти с новыми силами. Группировка уже заявляет о том, что реально контролирует большую часть страны и позиционирует себя как умеренную силу, готовую вести диалог с оппонентами и соблюдать права человека.
«Талибан» признан в России террористической организацией, деятельность которой запрещена в стране, но это не помешало представителям формирования трижды провести переговоры и дать большую пресс-конференцию в Москве.
Современные талибы дистанцируются от своих предшественников из 1990-х, которые установили в Афганистане одну из самых мрачных диктатур в истории 20 века. Как так получилось, что ставшая в 1978 году на просоветский путь развития страна в итоге получила только череду гражданских войн, иностранных вторжений и несколько лет экстремистов во власти?
Основные источники статьи:
Организации «Талибан» и «Исламское государство» признаны в Российской Федерации террористическими и их деятельность запрещена на территории страны.
На протяжении веков Афганистан служил перепутьем между Индией, Средней Азией и Ираном. Эта горная страна входила в состав разных империй с редкими и недолгими периодами самостоятельности. Только в 1919 году Афганистан провозгласил полную независимость от Великобритании и окончательно стал суверенным.
Раздробленность Афганистана усиливал этнический фактор. Титульная нация, пуштуны, составляли только около половины от общего населения страны. Следом за ними шли таджики — их было примерно вдвое меньше, чем пуштунов, но исторически именно таджики преобладали среди жителей городов и немногих образованных людей. Оставшуюся четверть представляли разнообразные меньшинства: узбеки, хазарейцы, туркмены, белуджи и другие.
Слабость Афганистана как централизованного суверенного государства символизирует частота смен официальной символики. С 1880 года афганские власти уже 23 раза меняли национальный флаг.
Этническое разнообразие осложняет религиозный фактор: большинство афганцев (около 80%) исповедует суннитский ислам, меньшинство — придерживается шиизма. Исторически мусульман-шитов в Афганистане считали неблагонадёжными, пятой колонной соседнего Ирана.
В 1933 году власть в Афганистане после череды смут и цареубийств перешла к королю Мухаммеду Захир-шаху. Политик осознавал отсталость страны и необходимость её модернизации. Но также король понимал, что в условиях традиционного родоплеменного общества радикальные реформы только спровоцируют мятеж племенной верхушки с последующей гражданской войной. Поэтому Захир-шах осторожно, одну за другой, внедрял новации в жизнь афганского общества.
При этом монархе в стране впервые появились парламент, независимые СМИ, промышленное производство и вузы. Благодаря Захир-шаху афганские женщины стали участвовать в выборах, получать образование и носить западную одежду. Крупнейший город и столица страны Кабул вырос в несколько раз, в нём появились новые здания и широкие автомобильные дороги.
Со временем немногочисленная прослойка образованных горожан-афганцев стала тяготиться низким темпом реформ. В 1973 году, когда король находился в зарубежной поездке, его же кузен Мухаммед Дауд возглавил антиправительственный заговор. Дауд объявил государство республикой, а себя — его президентом. Спустя пять лет, 27 апреля 1978 года, в Кабуле произошёл новый переворот. Власть захватила прокоммунистическая НДПА, Народно-демократическая партия Афганистана.
Власти и спецслужбы СССР не участвовали в переворотах 1973 и 1978 годов. Захир-шах и Мухаммед Дауд считались лояльными в отношении Москвы политиками, и Кремль тогда устраивал уровень советско-афганского партнёрства.
Новый глава государства, лидер НДПА Нур-Мухаммед Тараки, немедленно приступил к тому, чего в своё время так опасался король Закир-шах — серии коренных преобразований страны. Тараки искренне верил, что Афганистан под его руководством за несколько лет совершит колоссальный рывок в развитии.
«То, что сделано в Советском Союзе за 60 лет, в Афганистане будет осуществлено за пять лет», — восклицал президент [Тараки]. На мой вопрос, какой будет позиция новой власти в отношении ислама, последовал примечательный ответ: «Приезжайте к нам через год — и вы увидите, что наши мечети окажутся пустыми». Пожалуй, одного этого заявления было достаточно для того, чтобы понять: новый режим обречён.
Тараки несколькими декретами инициировал передел земли, списал все долги беднякам, объявил борьбу религии и обычаям, уравнял в правах мужчин и женщин, обязав всех немедленно учиться грамоте, причём не в школах при мечетях, а на специальных светских курсах. Патриархальное большинство населения Афганистана восприняло такую политику как объявление войны.
В марте 1979 года против революционных властей восстали жители Герата, третьего по величине афганского города возле границы с Ираном. Вскоре мятежи охватили всю страну. Духовенство прямо благословляло народ на вооружённую борьбу против безбожных властей. А действия сторонников НДПА, преимущественно малочисленного городского населения, только усугубляли раскол внутри страны.
Режим [НДПА] стал проводить в отношении их [мусульманского духовенства] жёсткие репрессивные мероприятия. При этом многие служители культа расстреливались на глазах верующих. Подобная практика возводила их в число шахидов [мучеников], что наносило прямой ущерб авторитету госвласти.
Руководство СССР пыталось уладить кризис в соседней стране, но принятые решения только превратили стихийные восстания в полномасштабную войну. 27 декабря 1979 года спецподразделение советского ГРУ провело четвёртый за шесть лет государственный переворот в Кабуле. Спецназовцы низложили и расстреляли заподозренного в связях с США и Китаем Амина — вместе с родными и приближёнными. Ещё до переворота, 10 декабря 1979 года, в Кремле решили, что в Афганистан необходимо ввести свои войска. Об этом Москву и раньше просили разочаровавшиеся в своей армии деятели НДПА.
Леонид Брежнев и его соратники долгое время отказывал, считая сомнительной саму идею строительства социализма в Афганистане. Затем они передумали, посчитав, что иначе дружественный режим в соседней стране не спасти, а новые власти неизбежно переориентируются во внешней политике на Пекин или Вашингтон. Предполагалось, что войсковая операция будет недолгой, словно в Чехословакии в 1968 году.
Ввод советских войск в Афганистан придал гражданскому конфликту внутри страны новый размах. Событие окончательно убедило тысячи жителей страны, что идёт не просто антиправительственный мятеж, а джихад, священная война против безбожников. В условиях неграмотности и религиозного сознания у подавляющего большинства афганцев ислам стал идеологией сопротивления кабульскому правительству и его советским союзникам.
Война 1979-1989 годов свела на нет все успехи, достигнутые во времена Захир-шаха и президента Дауда. В боевых действиях погибли до двух миллионов афганцев: лоялистов, боевиков разных оппозиционных группировок, мирных жителей. Около пяти миллионов граждан бежали из республики, прежде всего, в соседний Пакистан. Люди не просто потеряли свои дома и нехитрый скарб, они испытали культурный шок от разрушения не менявшейся веками жизни в афганской глубинке. И теперь они ждали прихода той силы, которая восстановила бы в стране жизнь на основе религии и исконных ценностей.
Девятилетняя междоусобица с участием иностранных солдат разрушила афганскую экономику и государственный аппарат. На излёте Перестройки, 15 февраля 1989 года, советские войска ушли из Афганистана. Режим последнего лидера НДПА Мухаммеда Наджибуллы, выстоял ещё три года. 16 апреля 1992 года отряды моджахедов заняли его последний оплот — столицу Кабул.
Моджахеды — «борцы за веру», собирательное название афганских боевиков, воевавших сначала против режима НДПА и советской армии, а затем против «Талибана».
Прежняя Республика Афганистан пала, вместо неё победители провозгласили новое Исламское государство Афганистан, которое международное сообщество сразу признало легитимной властью. За рубежом тогда считали, что с уходом Советов все беды страны остались позади. Марионеточного прокремлёвского режима уже нет, и бывшая оппозиция восстановит в стране нормальную жизнь, словно в постсоциалистических Польше или Венгрии.
Если фундаментализм возобладает в Афганистане, то война будет продолжаться долгие годы, а страна превратится в центр мировой контрабанды наркотиков и терроризма.
На деле в 1992 году война в Афганистане не закончилась, просто моджахедские группировки стали делить власть уже между собой. Во время действий против СССР крупнейшие формирования объединились в два альянса по конфессиональному принципу — шиитскую «Тегеранскую восьмёрку» и суннитскую «Пешаварскую семёрку». Теперь оба непрочных союза распались. Номинально единый Афганистан превратился в конгломерат «княжеств» под управлением полевых командиров.
На крупных дорогах каждые несколько километров стояли блокпосты, собиравшие дань каждый в пользу своего командира. Торговля пришла в упадок. Земледельцы вместо пшеницы выращивали коноплю и опий — продажа сырья для наркотиков на экспорт для многих стала средством выживания. Столица Кабул лежала в руинах. Её никак не могли поделить две главные моджахедские группы с похожими названиями: «Исламская партия Афганистана» пуштуна Гульбеддина Хекматияра и «Исламское общество Афганистана» таджика Бурхануддина Раббани.
В сентябре 1994 года «Талибан» основал ветеран борьбы против НДПА и СССР мулла Мухаммед Омар. Костяк бойцов группировки составили молодые люди из афганских семей, бежавших от войны в Пакистан. Власти соседнего государства создали для беженцев сеть медресе, воспитанники которых бесплатно получали кров и пищу. Инициативу с ведома ЦРУ США финансировали исламские фонды из государств Персидского залива.
«Талибан» стал наследником деобандизма — возникшего в 19 веке среди индийских мусульман радикального учения, близкого к саудовскому ваххабизму. Деобандисты призывали к воссозданию единого исламского халифата со строгой жизнью в соответствии со средневековыми нормами.
В пакистанских медресе для беженцев преподавали проповедники-фундаменталисты, учившие юношей, что их долг — бороться за истинно исламское общество, очищенное ото всякого влияния еретиков и иноверцев. В середине 1990-х годов пакистанские спецслужбы использовали выпускников этих школ в своих целях. Исламабад хотел привести ко власти в Афганистане новую силу, которая бы навела у себя порядок и утрясла бы с Пакистаном старый спор о границе между двумя государствами. Создание группировки курировал один из руководителей национальной разведки Султан Амир Тарар.
Это был удачный для «Талибана» симбиоз, поскольку гильзаи в Афганистане исторически считались самыми дикими и воинственными, а дуррани — грамотными и зажиточными.
Талибские лидеры неоднократно подчёркивали, что их движение — не чисто пуштунское, а исламское, и они рады видеть у себя «настоящих мусульман» любой национальности, языка и цвета кожи. Но на практике к таджикам, хазарейцам и другим этническим меньшинствам новые хозяева страны относились как к людям второго сорта.
Другие радикальные группировки моджахедов быстро примкнули к талибам. Более умеренные ополчения, лояльные центральному правительству, безуспешно пытались бороться против новой силы. Весной 1995 года «Талибан» захватил западные афганские провинции и стал контролировать уже всю южную половину страны.
На этом талибы не остановились, они провели серию новых успешных наступлений, захватив около 90% афганской территории. Уцелевшие ополчения моджахедов сплотились в Объединённый исламский фронт спасения Афганистана (за рубежом известный как Северный альянс). Группировка под руководством полевого командира Ахмада Шаха Масуда удержала только северо-западную провинцию Бадахшан, позиционируя себя как войска легитимного афганского государства. Фактически же война 1992-1996 годов закончилась победой талибов и их союзников.
3 апреля 1996 года мулла Мухаммед Омар на церемонии в Кандагаре принял специфический титул амира аль-муминин, «повелителя правоверных», отсылавший к первым векам существования ислама. В средневековье так величали халифов, правителей единой исламской империи, преемников пророка Мухаммеда. Титул намекал как на то, что талибы собираются реставрировать в Афганистане средневековые порядки, так и на внешнеполитические амбиции движения.
29 октября 1997 года мулла Омар провозгласил подконтрольные территории Исламским эмиратом Афганистан. Очередное государственное образование в истерзанной многолетней войной стране не получило широкого признания в мире. Из участников ООН официальные отношения с талибским эмиратом установили только ближайшие союзники: Пакистан, ОАЭ и Саудовская Аравия.
Даже на общеисторическом фоне 20 века, с его обилием разнообразных диктатур, режим талибов в Афганистане выглядел весьма специфически. Сам фактический глава государства, мулла Омар, очень редко появлялся на публике и почти не давал интервью журналистам. Его изображения не появлялись в печати и не выставлялись в публичных местах. До сих пор есть лишь только фотороботы, но не полноценные портретные снимки этого загадочного человека, скончавшегося предположительно в 2013 году.
В Исламском эмирате не проводились выборы, не работал парламент и не действовала конституция или какой-либо её аналог. Официальные спикеры режима объясняли, что так и нужно: мол, у афганского народа вместо ложных западных конституций есть Коран и Сунна, свод преданий о жизни пророка Мухаммеда, где уже даны ответы на все важные для мусульманина вопросы.
Своей главной задачей талибы видели восстановление в стране исламских порядков в их первозданной чистоте. С этой целью помимо истихаба, обычной госбезопасности, выискивавшей бывших членов НДПА и сторонников Северного альянса, в эмирате действовала организация «Мункар ва-Накир», шариатская полиция нравов. Её служащие следили за тем, чтобы жители страны вели благочестивый образ жизни.
Согласно талибским декретам, преступлениями против религии считались такие поступки как:
Употребление алкоголя и наркотиков;
Игра на музыкальных инструментах, танцы и слушание музыки;
Содержание собак в жилых домах;
Хранение дома фотографий людей или любых иллюстрированных изданий;
Просмотр фильмов и телевидения;
Ношение европейской одежды;
Бритьё усов и бороды;
При этом женщины де-факто не могли ни работать, ни получать образование. Власти эмирата разрешали им выходить на улицу только в скрывающей лицо и фигуру одежде и исключительно в сопровождении супруга или другого родственника-мужчины.
Наряду с откатом общественной жизни в средневековье, талибы решали хозяйственные проблемы разорённого войной Афганистана. На подвластных территориях они отстраивали города и сёла, восстанавливали дороги и ремонтировали электростанции и кяризы, распространённые в Средней Азии подземные оросительные системы. Состоятельных граждан власти исламского эмирата вынуждали жертвовать средства в пользу сирот, вдов и нищих.
Талибы активно боролись с расплодившейся во время анархии в стране преступностью. Они публично проводили жестокие расправы над пойманными убийцами, насильниками, ворами и грабителями, не делая поблажек для оступившихся активистов своей организации. Это закрепило у части афганцев имидж «Талибана» как суровой, но справедливой силы, способной поддерживать порядок внутри страны.
Мы хотим жить так, как пророк Мухаммед жил 1400 лет назад, и борьба ради этой цели — наше право. Мы хотим воссоздать времена пророка и делаем только то, что афганский народ хотел на протяжении последних лет.
Вакиль Ахмад Мутаваккиль
Полноценного экономического подъема в Афганистане при талибах ожидаемо не случилось. Пожертвования от зарубежных спонсоров движения уходили на войну против Северного альянса. Введение дополнительных налогов разоряло земледельцев, торговцев и ремесленников и провоцировало рост инфляции. Национальная валюта афгани при талибах обесценилась в 3-4 раза.
Долгое время талибы терпели, что немалая часть афганцев продолжает жить за счёт выращивания и продажи опия. К концу 1990-х страна ежегодно экспортировала до четырёх тысяч тонн наркотического сырья. Афганская эмиграция и Северный альянс утверждали, что талибы, при внешней набожности, сами имеют доход с однозначно греховного бизнеса. Тогда мулла Омар в 2000 году серией декретов запретил жителям эмирата под страхом смерти любое участие в наркоторговле. После этого производство афганского опия резко упало, что ещё сильнее усугубило нищету в стране.
К концу 1990-х «Талибан» раскололся на фракции условных ортодоксов и технократов. Первых представлял мулла Омар вместе с ближайшим окружением в фактической столице Кандагаре. А верхушка чиновничьего аппарата в Кабуле во главе с министром иностранных дел Вакилем Ахмадом Мутаваккилем перешла на более умеренные позиции.
Противоречия между ними напоминали дискуссии 1920-х годов внутри большевиков в Советской России. Мулла Омар выступал за распространение ортодоксального ислама за рубеж и наводил мосты с родственными движениями в Узбекистане, Таджикистане и на российском Северном Кавказе. Его сторонники считали, что их лидер способен стать лидером «настоящих мусульман» во всём мире.
Если сегодня мы не вступимся за Чечню [ичкеркийских сепаратистов], то завтра мусульман в какой-нибудь другой стране или регионе постигнет та же участь.
Мутаваккиль и близкие к нему деятели предлагали более взвешенную политику. Они считали, что талибскому Афганистану нужно добиться полноценного признания в мире и продолжать восстанавливать разрушенную войной страну. «Талибы-технократы» безуспешно призывали муллу Омара принять хотя бы подобие конституции и учредить аналог всенародно избираемого парламента.
По неофициальным контактам Мутаваккиль убеждал зарубежных коллег, что эксцессы вроде публичных казней, отсечений рук за воровство и побивания камнями за адюльтер — вынужденные и временные, что эмират постепенно эволюционирует и откажется от этих крайностей. Но на деле мулла Омар не собирался пересматривать свою политику. Власти «Исламского эмирата Афганистан» сохраняли крайнее неравноправие женщин и мужчин вместе с унизительной дискриминацией для шиитской общины и немногочисленных остававшихся в стране немусульман.
События 11 сентября 2001 года привели к санкционированному ООН вторжению американских и союзных войск в Афганистан. В 2001-2002 годах режим талибов пал, но движение в течение следующих 19 лет не прекращало партизанской войны. По мере вывода из страны иностранного контингента, «Талибан» готовится вновь вернуться к власти.
Группировка под началом новых лидеров Хайбатуллы Ахундзады и Абдула Гани Барадара позиционирует себя уже как более умеренную силу в сравнении со своими предшественниками из 1990-х годов. Талибы утверждают, что они готовы соблюдать права человека, препятствовать наркотрафику и бороться с влиянием настоящих экстремистов — группировкой «Исламское государство».
На деле новый прагматизм «Талибана» многим наблюдателям кажется вынужденным и неискренним, который лишь скрывает прежнее желание навязать стране средневековые порядки и свою неограниченную власть.
Один из уроков, который «Талибан» усвоил из 2000-х, заключается в том, что им не стоит позволять международным джихадистам использовать Афганистан как базу, где можно укрыться и тренироваться, чтобы потом атаковать Запад, Россию или страны Центральной Азии. «Талибан» сейчас пытается показать себя лучшей из альтернатив для Афганистана. Но тут сложность в том, что раньше их слова часто расходились с делами.
Статья создана участником Лиги авторов. О том, как она работает и как туда вступить, рассказано в этом материале.